Книга Если буду нужен, я здесь, страница 12 – Юлия Резник

— Ты выйдешь за Назара.

— Нет! – ахаю я.

— Да, – давит на меня взглядом Марат. – Отец потребовал, чтобы Назар повел себя как мужчина. И он сделал то, что должен был. Потому что Звягинцев человек чести. Теперь дело за тобой, Лала. Докажи нам всем, что ты тоже не безнадежна.

ГЛАВА 4

Ты меня не лечи, и не води рукой,

Я уже как большой,

И, сука, сам все знаю…

«Сам все знаю» Каспийский груз, Гансэлло

Назар

— Я жду. – Обычно спокойный голос Панаева вибрирует от эмоций. Готов забиться, что еще немного, и он снова на меня бросится. Чтобы до этого не доводить, мне по-хорошему стоит поторопиться с ответом, но я молчу, сам находясь на пределе. Внутри что-то мерзко дрожит. Отворачиваюсь к иллюминатору. Там, над морем, разгорается новый день. Яхта размеренно покачивается. Умиротворяющая картина. Казалось бы, полный, мать его, дзен. Только что-то он, падла, не ловится.

— Чего? Моих оправданий? Разве ты уже не вынес мне приговор? – хмыкаю.

— Нет! Я сорвался. Признаю. Но ты поставь себя на мое место. Что бы ты подумал, услышав, как твоя сестра кричит, и увидев то, что я увидел?

— Не знаю.

— Ты ее трахнул, хотя она четко сказала «нет»! – отводит глаза Марат.

— Спросонья! В темноте! Я понятия не имел, что это Лала. Господи! И я тебя уверяю, что она до последнего принимала в происходящем самое активное участие, а «нет» сказала, лишь когда я уже вошел!

— Избавь меня от подробностей!

— Да запросто! – вскидываю перед собой ладони. – Тогда объясни, что ты хочешь знать, и покончим с этим.

— Ты ее не одурманивал?

Закатываю глаза:

— Нет. И сам я тоже чистый. Вот уже двенадцать лет, четыре месяца и…

— Перестань. Я тебе верю.

— Правда? – деланно изумляюсь. – Значит, мне показалось.

— Я был на эмоциях! Объясни мне, как на трезвую голову можно было спутать мою сестру с очередной шлюхой?!

— Да вот так! В темноте бабы не очень-то различаются. А я неделю не спал, дела в Эмиратах заканчивал. Пропустил стакан вискаря за твоего мелкого, и меня к чертям срубило. Кстати, поздравляю.

Марат вскидывается. Светлеет.

— Спасибо. Он… чудо. Настоящее чудо.

Молчим какое-то время. Панаев весь в себе и в воспоминаниях. А я в разорванных чувствах. Черт его знает, как такое дерьмо случилось. И ведь уже не отмотаешь назад. Так, как прежде, уже никогда не будет. Того, что придется оставить в прошлом, мне бесконечно, нестерпимо жаль. Жаль моей дружбы с Маратом. Настоящей такой пацанской дружбы. Чувства братства и сопричастности. Всего того, что было на этих чувствах завязано и составляло значительную часть меня. Можно, конечно, сделать вид, будто ничего не случилось. Но не тот я человек, чтобы играть отведенную роль или заниматься притворством. Реакция Панаева была однозначной. И она ужасно меня задела. Значит, я абсолютно, полностью ему доверял, а он все это время оставался на стреме? Типа, ну, мало ли чего ждать от чувака с таким прошлым, как у меня? А я ведь, сука, всерьез полагал, что хоть он-то в меня поверил. Ошибся и тут. Наивный дурак.

— Значит, Лала пришла к Антону? Он… что, он ей какие-то авансы давал? Что тут вообще происходило, пока меня не было?!

— Ты у меня спрашиваешь? Узнай у сестры, что в ее голове творится.

— Ее жених разорвал помолвку. Слышал?

— Нет. Я в тот момент выслушивал, какая я мразь. Твой отец, кстати, был очень красноречив.