Книга Если буду нужен, я здесь, страница 126 – Юлия Резник

— Все нормально, лялька. Рычи, если это как-то поможет. Кусай… Я же не справился.

А я не хочу кусать. Это все равно, что себя грызть. Больно. Поэтому я просто обхватываю мужа за пояс и, дрожа от переполняющих душу эмоций, прячу лицо у него на груди.

— Бред. Просто мне невозможно было помочь, – и, резко меняя тему, бурчу: – Ты, что ли, опять нагнал массы?

Назар хмыкает, крепче прижимая меня к себе. Правда, долго насладиться его объятьями не получается. Переключая внимание, мне в руку тычется черный кожаный нос. Бедная малышка. И так напугана, а тут еще я со своими расшатавшимися в последнее время нервами. Наклоняюсь, чтобы погладить собаку.

— Где ты ее взял?

— В питомнике. У чемпионов и призеров родился вот такой брак.

— А брак почему?

— У нее уши – видишь, какие мохнатые? И пузо.

— Вижу! Красивые уши, – улыбаюсь, глядя на это чудо. Треплю, чещу, а мелкая ставит мне передние лапы на плечи и на радостях проходится языком по лицу. Назар, глядя на это дело, смеется. Я замираю, понимая, что не слышала его смеха чертовски неправильно долго. И впитываю… С наслаждением впитываю его.

— Нравится? Ее зовут Ками.

— А это что?

— Да всякое собачье барахло на первое время. Миски, игрушки, еда.

Мы разбираем пакеты, обустраивая свой быт по-новому.

— Теперь наша кухня совсем не вписывается в твои стандарты чистоты, – не могу не поддразнить мужа, разглядывая стоящие на полу миски.

— Переживу, – отмахивается. – Теперь бы нам не мешало ее выгулять.

Хоть пес подарен мне, возится с ним Назар. Даже отдает какие-то команды, которые Ками, к моему удивлению, довольно послушно исполняет. И тогда Назар снова смеется, сыто жмурится и, опустившись на корточки, поглаживает за пушистыми ушками. Сижу на скамейке и не могу отделаться от мысли, что он безумно соскучился. По обычным каким-то радостям. И что ему даже внимание собаки, ее отзывчивость в кайф. Потому что я ему этого очень давно не давала, а только брала, брала, брала…

— Назар! – окликаю мужа, и голос звенит от охватившего меня ужаса. Он оглядывается. Бросает Ками палку, и пока та за ней бежит, возвращается ко мне.

— М-м-м?

— Присядь, пожалуйста.

Настороженно на меня глядя, Звягинцев опускается на скамью. Я нашариваю его руку и переплетаю наши пальцы.

— Врач сказал, что я в норме. Даже гемоглобин на уровне, представляешь?

— Ты была у врача? А мне почему не сказала?

Пожимаю плечами:

— Не хотела лишний раз тебя волновать. Думаешь, я не понимаю, что тебе тоже нелегко это все дается?

— Лала…

— Помолчи. Дай я скажу. Пожалуйста…

— Говори, – голос мужа звучит несколько настороженно. Совсем я его замордовала. Совсем… Дура. Ну, какая же дура! Ками приносит палку. Назар забирает ее и снова бросает.

— Во-первых, ты должен знать, что я тебя люблю, как никого и никогда не любила, – дотрагиваюсь до его колючей щеки пальцами и даже вот так на расстоянии чувствую, как разгоняет ритм его сердце. Он хочет ответить. Наверняка что-то вроде «я тебя тоже». Но я касаюсь его твердых губ пальцами и качаю головой: – Дай сказать. Я потом, может, никогда не решусь. Так вот… Я много думала о нас. О том, что случилось. Обо всех этих испытаниях. И потерях, – об этом мне говорить сложнее всего, поэтому я на несколько секунд замолкаю, чтобы как следует проморгаться. – У нас изначально все было не как у людей. И то, что мы потеряли ребенка, лишнее тому доказательство. Залетела, потеряла… Подумаешь... Может, кто-то там, на небе – твой бог, или мой, так думает, а?