Книга Кукушка, страница 25 – Юлия Резник

Есть такое дело. Когда мириться с воздержанием становится невозможно — я иду в знакомый тату-салон. Наколки — летопись моей войны с раздирающими душу демонами.

— В некотором роде.

— Не посоветуешь мастера?

— Зачем?

— Ну… я, может, тоже хочу навести красоту.

— Ты хочешь сделать тату?

— Эээ… нет, нет… На самом деле я хочу кое-что исправить.

— Ошибки молодости?

— Может быть. Так как? Дашь телефончик?

Я зажал профиль клешнями и резко сунул заготовку в бочку. Вода зашипела, взвилась вверх, оседая на моей соленой от пота коже.

— Даже лучше. Я могу и сам тебе подсобить.

— Серьезно?

— В старину татуировки делали кузнецы. Это так… для общего развития.

— Чего не знала — того не знала, — согласилась Марта, — а что еще они делали?

— Да много всякого разного. Долгое время ремесло кузнеца считали волшебством, а самого мастера — колдуном. Ну, кто еще мог из бесформенного куска металла создать вещи невероятной, колдовской красоты?

— И правда…

— Так, что насчет татуировки?

— Я подумаю. Вдруг это безобразие нельзя исправить?

— Исправить можно все.

Марта еще немного посидела в кузнице и пошла в дом. Я провозился добрых три часа, прежде чем вспомнил, что не отдал ей полученное сегодня свидетельство о рождении дочки. Выругался под нос, быстро свернул работу и пошел в дом обмыться. Чистый и благоухающий проклятым сосновым мылом, кроме которого в этих краях невозможно было что-то купить, я извлек из бардачка папку с документами. От нечего делать залез внутрь и… опешил. В графе «отец ребенка» черным по белому было вписано мое имя. Это что еще такое, мать его так?

— Какого хрена? — пробубнил я в микрофон. — Какого хрена вы записали на меня девчонку?

— Конечно же, в целях безопасности. Зачем же еще? Безопасности матери и ребенка.

— Почему этот вопрос не был со мной согласован? Кто отдавал приказ? — я сыпал вопросами и все сильнее сжимал пальцы на злосчастной бумажке. Того и гляди — порву.

— Приказ отдавали с самого верха. Да ты не переживай. Как только удастся прижать Вуича, им выдадут другие документы. Марта с дочерью попадают под программу защиты свидетелей. Ты же понимаешь.

— Хоть на этом спасибо! А вам не приходило в голову, что мне будет довольно сложно объяснить ей тот факт, что я оказался вписанным в документы малышки?

— Ну, ты уж что-то придумай. Умный ведь мальчик. Отбой.

Не сдержавшись, я со всей дури саданул кулаком по двери. Умный мальчик… Да они издеваются!

К моему удивлению, Марта и правда восприняла новость о моем отцовстве довольно спокойно. Лишь спросила, задумчиво потирая бровь:

— Не боишься, что твоей девушке может не понравиться наличие новорожденной дочки?

— Моей девушке? Да брось. Нет у меня никакой девушки.

— А почему?

Хороший вопрос. Может быть потому, что я не давал себе шансов? Когда-то давно я понял, что не испытываю удовольствия от обычного секса, и это испугало меня до икоты. Нет, в отличие от отца, меня не возбуждала боль… Но мне всегда хотелось пожестче. Не сдерживая себя. Наплевав на запреты общества и мораль, растворяться в другом человеке. Только это было по-настоящему. И как я от этого ни бежал… не мог изменить свою сущность. Мне хотелось изощренного секса. Я ненавидел это в себе. Меня от самого себя тошнило, но еще больше — тошнило от своего сходства с отцом… И тогда я просто вычеркнул женщин из своей жизни.