Онлайн книга «Кукушка»
|
Счищая с перекладин старый облупившийся лак, я с удовольствием прислушивался к доносящимся из приоткрытого окна кухни звукам. К звону посуды, шуму воды, к легким шагам Марты, которые то удалялись, то приближались вновь… Уютные, домашние звуки, которые наполняли теплом мою душу и чудодейственным образом залечивали все мои раны… Работа увлекла, спокойствие этого утра нарушил лишь звонок главного, который, впрочем, ничего не прояснил. Между спецслужбами двух стран с утра начались осторожные переговоры о возможном сотрудничестве по делу Вуича. Немцы высказали робкую заинтересованность, но все еще было непонятно, чем закончится дело. — Макс… — Ммм? — Пойдем обедать. — А давай здесь? — Здесь? — Ну, да. Я вынесу стол на веранду. Раньше мы всегда обедали там. Она не возражала. После быстрого и очень-очень вкусного обеда мы снова вернулись каждый к своей работе. Я шпатлевал мелкие, образованные временем трещины, нарушающие идеальную гладкость дерева, и исподлобья наблюдал за Мартой. Она удивила меня тем, что затеяла. Признаться, не ожидал, что она возьмется за уборку в комнате моих родителей. Хотел бы я понимать, что это означает… А пока просто наблюдал, запрещая себе торопиться с выводами. Но все равно горел изнутри… Она распахнула окна и, забравшись на подоконник, принялась снимать с карниза тяжелый тюль. Мой взгляд скользнули по ее длинным идеальной формы ногам и замер на уровне края футболки. Пальцы скользили по колыбели, отыскивая новые трещинки, а глаза… глаза, не отрываясь, наблюдали за Мартой. Я хотел эту женщину до звона в ушах и в других, менее приличных частях тела. Покончив с гардинами, она ненадолго пропала, а после снова мелькнула в окне с тазом и тряпкой. Через некоторое время выскочила на крыльцо. Взъерошенная и невозможно красивая: — Макс, а ты не мог бы где-нибудь натянуть бельевые веревки? Сушилка в ванной увешана вещичками Алисы, а у нас стирки еще целый вагон! Я нашла в шкафу твоих родителей белье невероятной красоты, но все оно нуждается в стирке… — она тараторила и даже подпрыгивала от нетерпения, а я просто смотрел… смотрел, как последний дурак, на такую новую Марту. — Да… Конечно, за домом есть специальные столбики. Я… сейчас все сделаю. Так мы и провели этот день. В хлопотах по дому, неспешных тихих разговорах и заботах о нуждах малышки. Свежий лак не успел просохнуть, поэтому мы оставили колыбель на улице, а это означало, что маленькой Алисе снова придется довольствоваться переноской. Мое сердце замирало, глядя на моих девочек. На Марту, которая уже не так настороженно косилась на дочь и даже робко улыбалась той, нерешительно щекоча животик. Не зря я был убежден в том, что ей не потребуется много времени, чтобы впустить в свое сердце дочку. — Уснула, — прошептала Марта, когда выкупанная и накормленная, Алиса, наконец, угомонилась. — Да… — Она такая красавица… Правда? — Марта кинула на меня взгляд своих льдистых глаз, которые в свете ночника казались синими-синими. — Наша дочь настоящая красавица. Как и ее мать. — Спасибо, — Марта опустила смущенный взгляд к полу. — Это тебе спасибо. — За что? — За все. Ты делаешь меня счастливым. — Но… я ведь ничего такого не сделала, — запротестовала Марта. — Сделала, и очень много. Отчего-то занервничав, она снова отвела взгляд: |