Книга Таких не бывает, страница 13 – Юлия Резник

— Нет.

— Ну да, конечно, кто тебя учил врать?

Девчонка стыдливо отвела глаза. А потом, будто собравшись из последних сил, поинтересовалась:

— Гордей Александрович, а это правда… Правда, что я могу сына забрать?

— А я о чем тебе говорю? Конечно, можешь.

— Но я же… Я же бросила его. Оставила. И даже бумажку написала…

— Что за бумажку? — насторожился Фокин. — Отказ?

— Да. Наверное.

— Ну, это ничего не значит. Родительских прав все равно через суд лишают, а раз до этого дело не дошло… Разберемся. На худой конец заберу эти писульки у главврача. Лучше скажи, что ты собираешься делать дальше.

Белка закусила губу. И ничего нарочито провокационного в этом, конечно же, не было. Она вообще за время, что он отсутствовал, искусала губы до мяса, но Фокин на секунду завис. Поражаясь тому, какие в его дурной голове это будит картинки. Несвоевременные совсем и никому не нужные. Оскорбительные наверняка.

— Я в фонд помощи обратилась. Вот… жду ответа.

Белка помахала у него перед носом дешевеньким телефоном. Фокин, с трудом вернувшись в реальность, кивнул. И буквально тут же опять вскинулся:

— Что за фонд помощи?

— Ну, знаете… Есть такие благотворительные проекты, которые помогают матерям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации. Вот я и… — Белка нервно затеребила кончик толстой длинной косы. Теперь, когда голова Белки осталась непокрытой, Гордей смог оценить, какие у нее красивые волосы. — Если, конечно, для меня найдется местечко.

— Стоп. Я ничего не путаю? Ты собираешься удариться в бега? — девочка опять втянула губы в рот и пожала угловатыми плечами. — Почему сейчас? Почему ты не сделала этого сразу?

— Отец сказал, что ко мне посватался… тот человек. Он ждет, что завтра я вернусь домой. Брошу университет, мечты о будущем… И стану женой этого… этого… А я не могу. Уж лучше пусть они меня убьют. Терять мне больше нечего… А тогда еще было что терять. Понимаете?

Фокин насупился. Тяжело ступая, дошел до окна, за которым в свете фонарей мягко кружился снег.

— Тогда до свиданья, да? Вы только сына никому не отдавайте, ладно? Я заберу его, как только устроюсь… Я…

— А если нет? Если для тебя не найдут места?

— Тогда даже не знаю, — хлопнула мохнатыми ресницами Белка. — Другого плана у меня нет.

— А этот план — дерьмо собачье. Сама подумай — ты не сможешь скрываться все время. Еще и с ребенком.

— Ну а какая у меня альтернатива? Поехать домой? А может, признаться будущему мужу, что я скрыла от него свою беременность? Да я лучше умру.

Фокин наклонил голову к плечу, как делал всегда в глубокой задумчивости. Перекатился с пятки на носок.

— Оставайся тут. Ничего не делай. Я все сам решу.

— Опять «оставайся»? Да поймите же, не могу я! Не могу терять время…

— Документы малому надо выправить? Надо. Говорю же, сиди. Я обо всем позабочусь.

И снова Гордей Александрович умчался. Белка потрясенно опустилась на кресло. Руки у нее дрожали. Внутри будто натянулись струны — все аж вибрировало. Девушка вернулась в кресло и обхватила себя ладонями, потому что казалось, только так можно это все прекратить. И тут дверь в кабинет опять распахнулась. Белка вскочила. Но вместо Гордея Александровича в кабинет вошла какая-то женщина.

— Добрый день. А вы…

— Жду Гордея Александровича.

— А по какому поводу? — наступала незнакомка.