Книга Что-то между нами, страница 96 – Юлия Резник

— А потом будет вечеринка по случаю моего дня рождения, на которой я планирую представить тебя как свою женщину.

— С ума сошел?! У меня глаза красные, как у кролика. И нос распух!

Отмахиваюсь и, вспомнив, что забыл самое главное, иду в спальню:

— Все никак не было повода тебе отдать. – Надеваю на тонкий пальчик Эмилии колечко. – Ты какую свадьбу хочешь?

— Вообще не хочу свадьбы!

— Мы ведь уже решили, – невольно напрягаюсь я.

— В смысле – торжества. Давай распишемся, и все. Мне никто кроме тебя не нужен.

— Ладно. Из твоих уст это звучит почти как «я люблю тебя», – шучу беззлобно.

— Не обижайся. Я просто совсем не приучена к этим словам… Да и к любви не приучена.

— Я приучу, девочка. Обещаю. Веришь?

Кивает.

— Верю. И…

— М-м-м?

— И люблю.

Улыбаюсь и, чтобы хоть немножко выпустить пар, шучу:

— Эту фразу тоже нужно будет как следует отрепетировать. Давай-ка еще раз: я люблю тебя, Роберт.

— Может, я это лучше наглядно продемонстрирую?

С удовольствием наблюдаю за тем, как Эмилия, обретя под ногами опору, возвращается к себе прежней – немного дерзкой, немного пугливой, немного провокационной.

— Ни в чем себе не отказывай…

ЭПИЛОГ

— Тщ-щ-щ. Макс, замри.

— Агу-у-уа.

— Сейчас мама сделает один снимок, и все…

— Ма-ма-ма.

Поднимаю взгляд к небу, солнце кренится к реке быстро. Отвлекусь – похерю всю работу. Еще чуть-чуть. Сосредоточенно закусываю кончик языка. Щелк – р-р-раз. Щелк – два. И сразу после…

— Ай! – возмущенно гляжу на сына, благодаря которому, клянусь вам, рискую остаться лысой. – Ты зачем меня за волосы дергаешь, хулиган?

Макс хмурит темные бровки и картинно кривит маленький ротик. Мое притворное возмущение слизывает сгущающийся туман. Места здесь уникальной красоты. Леса, река, озера, между которыми раскиданы скелеты умерших деревень, которые я и фотографирую в рамках большого социального проекта, призванного привлечь внимание к проблемам вымирания села.

— Ну, не плачь. – Звонко чмокаю сына в сахарную сладкую щечку. – Правда, чуть-чуть осталось. Я только оборудование соберу. И вся твоя. Проголодался?

Макс переворачивается на расстеленном на земле одеялке и припускает ползком только в путь. Свет все еще чертовски хорош. Машинально беру пацана в фокус.

— Замри, Макс! – тот и бровью не ведет, прокладывая себе дорогу среди сочной, вскормленной черноземом травы. – М-а-акс, посмотри, кто здесь со мной? Папа?

Да, я та еще обманщица. Но мне нужен этот кадр. А что может привлечь внимание моего упрямого сына, как не упоминание его отца?

— Па-па-па!

— Да, папа, – щелк!

— Неть.

— Нет папы? – щелк. – Пойдем его поищем? Давай, Макс, поднимайся на ножки.

Не знаю, как я родила и выкормила такого богатыря. Вот правда. С бедным Воиновым чуть инфаркт не случился, когда он узнал, что Макс к родам набрал под пять килограммов. А мне ничего, родила без единого осложнения. Хотя, признаться, готова я была ко всему. Не получалось у меня отделаться от страха, что небо непременно выставит счет за нашего не случившегося первенца. Обошлось…

Догоняю сынишку. Подхватываю на руки. Я так сильно его люблю, что порой приходится себя притормаживать, чтобы не затискать, не зацеловать, не задушить пацана своими чувствами.

Макс, не теряя времени, просовывает руку мне за пазуху.