Книга Что, если?, страница 46 – Юлия Резник

— Не для деда.

— Когда он тебе обо мне рассказал?

— Перед смертью.

Что это было неспроста, у Германа нет сомнений. Вопрос – какие цели Алтанай преследовал. То, что у него нет ни одной идеи – не на шутку нервирует. Глухов не привык чувствовать себя пешкой в чужой игре.

Имана все же приносит два стакана. Скосив на нее взгляд, Герман разливает коктейль.

— А почему он так долго молчал? Не сказал?

Имана настороженно пробует его зелье, отчего над верхней губой образуются молочные усы, которые она по-детски слизывает языком. На фоне белой кожи ее губы кажутся необычно яркими. Она не альбиноска, но какой-то сбой в генах у нее явно имеется. Глухов никогда до этого не видел таких белоснежных волос. А ведь как минимум на четверть Имана – азиатка.

— Ты точно дочь Дарины?

Он не посчитал нужным проверить. Для него их бой был самой лучшей метрикой. Так что его вопрос сейчас – даже и не вопрос как будто. Уж точно он не ждет на него ответа. Однако Имане удается его удивить. Отставив стакан, она лезет в карман, достает телефон, что-то там шерит и, наконец, протягивает ему.

На фото старого снимка совершенно точно Дарина. И она… Имана. Смешная. В сползших гольфах из разных комплектов и хвостом, забавно съехавшим на бок. Он залипает на лицах. Уже далеко не таком привлекательном, как ему запомнилось, Дарины. И совсем не по-детски серьезном лице Иманы. И только потом замечает фон. Древний диван, несвежее даже на вид белье и облезшие стены.

Это вдруг будит в нем неконтролируемую вспышку ярости. Он с грохотом ставит стакан на столешницу, откладывает телефон и опускает голову, чтобы эта его эмоция никак не задела Иману. Глухов не видит, не понимает, что уже поздно. Она всем телом вздрагивает. Будто эти самые его эмоции проходятся по ее венам током.

— Я не помню этого. Все нормально.

— Нормально?! – оборачивается Герман. – Если бы твой дед был жив, я бы ему шею свернул!

— Не вышло бы, – улыбается.

— Черт. Как он мог не знать, что происходит?! Как мог это, – Глухов кивает на злосчастный телефон, – допустить?!

Имана не отвечает. Ну конечно! – думает Герман. – Небось, будет до последнего защищать деда. И злится, так злится…

— Пойдемте, – бросает она, неожиданно срываясь с места.

— Куда? – тупит Глухов.

— В спортзал. Вам нужно сбросить пар. Негативные эмоции лучше в себе не держать. Это чревато болезнями.

Она не могла удивить его больше, даже если бы предложила отправиться в кругосветное путешествие. Но, прислушавшись к себе, Герман вдруг отчетливо понимает, что это действительно то, что ему нужно. Они проходят в зал. Глухов только теперь, глядя на свое отражение в огромном зеркале, понимает, что все это время расхаживал перед девчонкой с голой грудью. И даже немного смущается. Так же нельзя? Что там говорит семейный этикет на такой случай? Он не в курсе.

— Садитесь. Сначала успокоим дыхание. Помните, как нужно дышать?

— Ты мне хочешь устроить практику?

Имана только пожимает плечами и демонстративно оседает на разложенный на полу коврик для йоги. Музыку она не включает. Ведет его голосом по старинке, как в свое время Алтанай. И голос ее звучит совсем не так, как Герман помнит. В нем появляются новые завораживающие ноты. Вслушиваясь в них, Глухов полностью теряет ощущение времени и связь с реальностью. Ему никогда не удавалось добиться такого эффекта, когда он медитировал сам. Все что-то отвлекало. А она так лихо его подхватила и легко понесла… Высоко-высоко. Куда-то за…