Онлайн книга «Что, если?»
|
Речь премьера финалят громкие аплодисменты. На сцену вновь выскакивает ведущий. На противоположной стороне пьедестала Имана выхватывает стремительное движение. Андрей! Кажется, его губы шевелятся. Он что-то говорит в гарнитуру, но из-за мелькающих туда-сюда людей она не может прочитать по губам. Да и что это даст? Имана выбегает за оцепление. Земля под ногами горит и будто бы исчезает… Она в невесомости. Р-р-раз, и взмывает вверх на возвышение сцены. — Герман! В колонках гремит музыка, люди смеются и шумят, жужжат генераторы, питая холодильники и печи полевых кухонь. Шум такой, что ничего не разобрать. Но он слышит. Может быть, сердцем… И оборачивается в момент, когда она в прыжке валит его на дощатый настил. Эпилог Кажется, кровь повсюду. Она пропитывает насквозь его пиджак и гребаную рубашку и проникает куда-то под кожу. Прямо в черную дыру, что образовалась в груди. Глухов качает Иману в руках. И то чуть отстраняет ее, чтобы в стеклянные глаза глянуть, то снова прижимает к себе. Осторожно, так нежно, чтобы не дай бог не потревожить металлический наконечник торчащей из ее шеи стрелы. — Снежочек мой, девочка моя любимая… Ты чего это? Ты чего, а? А я как? А свадьба? Ты зачем это сделала? Мне зачем это без тебя? — Герман Анастасыч, разрешите пройти врачам. Глухов отступает. В ушах шумит. Кровь и испуганные люди, сирены скорой и какой-то идиот, через громкоговоритель призывающий толпу не паниковать и не создавать давку. Реальность идет рябью, колеблется, как линия горизонта в жаркий день. Опрокидывает за грань… Он выныривает из небытия. Все так же мокрый, но уже от пота. Садится резко. Делает глубокий вдох и с опаской скользит по простыне ладонью, чтобы нащупать руку Иманы. Но ее нет. И простыни давно остыли. Вдоль позвоночника проходится волна ужаса. Обрывки сна липнут к влажному от испарины телу щупальцами. — Волк! – зовет Глухов. Но из сжатого спазмом горла вырывается лишь приглушенное сипение. И тут же вновь образуется тишина, в которой слышно лишь его надсадное свистящее дыхание. – Кто-нибудь! Он сползает с края кровати. Ватные от страха ноги подворачиваются. Чуть не упав, Герман все-таки исхитряется включить свет. Взгляд выхватывает из общей картины детали: букет цветов на тумбочке, свадебную фотографию в рамке, флакончик женских духов… Ему опять приснился кошмар! Всего лишь кошмар. Со временем они стали к нему приходить гораздо реже. Но не сошли на нет. Может быть, потому, что Герману до сих пор сложно поверить, что все последовавшее за покушением – не бред его больного воображения. Когда становится совсем невмоготу, он находит в интернете запись тех событий. На празднике велась съемка. Кадры того, как Имана бежала, чтобы закрыть его своим телом, в то лето облетели новостные каналы по всей планете. И, конечно, все, что последовало за ними – тоже. Теоретически Глухов мог избежать распространения нежелательных записей, но сначала ему было совершенно не до них, а потом стало поздно – репортаж местного телевидения перепостили, кажется, все на свете. С тех пор история их любви, обросшая совершенно идиотскими подробностями, превратилась в миф. А каждый совместный выход становился событием отнюдь не регионального масштаба. Рейтинг Глухова подскочил до небес, и с каждым годом только увеличивался. Имана шутила, что ради такой пиар-кампании можно было и умереть, а Глухов страшно ругал ее за эти шутки. Он бы отдал все на свете, чтобы им не пришлось переживать те страшные минуты, часы, дни, которые Имана провела между жизнью и смертью. А он ничего не мог сделать. |