Книга Сердце напополам, страница 56 – Юлия Резник

— Ладно. Так что с переездом? Мы сделали что-то не то? Может, как-то обидели.

— Да бог с тобой, Свет. Я почти месяц у вас кантовался. Спасибо большое, но пора и честь знать. Ведь так? – усмехаюсь и затягиваюсь дымом в надежде избавиться от ее нежного аромата, кажется, уже въевшегося в мои легкие за это время.

— Наверное, – улыбается она, а мне в этом чудится грусть.

— Взрослые люди, а как в коммуналке живем, – продолжаю я убеждать то ли ее, то ли себя, хрен знает.

Васек стучит по циферблату часов и отходит к кофейне, расположенной на первом этаже ЖК, небось, купить попить чего-нибудь прохладительного.

— Ясно…

— Ты только за этим выбежала? – в две яростных затяжки докуриваю.

— Нет. Мне нужно посылку получить. Я пойду.

— Ага.

— Смотрите, не забудьте проставиться по поводу новоселья.

Мы так старательно отыгрываем свои роли, что это даже смешно. Зачем-то шагаю за Светой следом. Даже успеваю ее окликнуть:

— Свет!

Она оборачивается, а дальше… Все катится псу под хвост. Мир взрывается. Ударная волна сносит с ног, я каким-то чудом успеваю сгруппироваться и в падении затолкать Свету под себя. Так что она, может, даже жара не чувствует. Оборачиваюсь. На месте Васькиного Гелика – костер до неба.

— Боже мой… Это что? – шепчет Света, облизав пересохшие губы.

— Лежи, девочка, не шевелись…

— Это что было?! – добавляет истерики в голос. А я трясу головой, чтоб избавиться от звона в ушах. Очень похоже, что меня немного контузило.

— Ты в порядке? – интересуюсь я, требовательно вглядываясь в ее голубые взволнованно распахнутые глазищи. И осторожно ощупываю руками… Которые, сука, дрожат, какого-то черта дрожат. Как будто меня в первый раз, ей богу, пытались на тот свет отправить. Фоном доносятся вопли Васька.

— Бать, ты как? Ты как, Батя?!

— Я в норме. Нашим звони…

— Может, сначала в скорую?

Где-то далеко-далеко взвывают сирены. Я скатываюсь с заледеневшей, будто неживой Светы. Осторожно сгребаю её с асфальта.

— Здоровье потом проверим.

— Вот суки! Совсем, черти, берега попутали. Да им же теперь труба, Бать. Свои же решат… Ты куда, Бать?

— Мы домой. Для ментов нас здесь не было. Ясно?

— Да что ж неясного. Здесь точно нет камер?

Взваливаю Свету на руки, осторожно прижимаю к груди. Если бы она пострадала… Если бы она, черт его все подери, пострадала… Блин! Рев сирен становится громче.

— Дэн с камерами решит. А ты разберись с братвой.

— А ты что?

— А я, блядь, как видишь! – киваю на Свету и, придав себе ускорения, несусь к подъезду, отмечая краем глаза собирающихся зевак и прочих обеспокоенных. Светка начинает реветь. А я, твою ж мать, и так не железный. Как представлю, чем это все могло закончиться… Бля-я-я. Удар был такой, что нас с Васьком по запчастям бы собирали. Ну, в смысле, чтобы было че в гроб положить.

— Эт-то же в-ваша машина, да?

— Ну, ты чего, ты чего, девочка? Не плачь. Все же нормально. Все целы… Или что-то болит?

— Не знаю, – всхлипывает Света.

Заношу ее в лифт. Прислоняюсь к стенке. Ее тонкий аромат не может перебить даже запах гари и паленой резины. Зарываюсь носом в русые волосы. Похер, что и кто подумает. Мне это нужно, чтобы не выплюнуть легкие. Мне нужно продышать осевший в них смрад.

— Ну, все. Все! Светик, девочка моя хорошая. Все. Испугалась, да? Сильно испугалась? Или все-таки что-то болит?