Книга Осколки, страница 69 – Юлия Резник

— О чём вы говорили с папой?

Они вышли из аэропорта, перешли многополосное шоссе, чтобы попасть на стоянку.

— Да так, обо всём на свете. Хороший он у тебя мужик. Пригрозил оторвать мне яйца, если я тебя с какого-то перепугу обижу.

Агата округлила глаза:

— Да нет… Папа не мог! — выпалила, не сумев скрыть сомнения в голосе.

— Мог. Ещё как. И ты это знаешь. Но я не в обиде. Ксюш, давай забирайся, я тебя пристегну.

Расселись по местам.

— Домой?

Агата засомневалась:

— Слушай, а можешь отвезти меня на дачу? Я… Кажется, там будет легче.

— Да без проблем. Здесь вроде рядом, да?

— Угу. Ничего, что Ксюша с нами? Она не закапризничает?

— Понятия не имею. Мы ж ненадолго?

— Вы всегда можете уехать, оставив меня там.

— Я не хочу тебя нигде оставлять. И вообще, нам что-то надо решать! Мы вместе почти неделю. А за это время виделись всего несколько раз.

— И что ты предлагаешь?

— Предлагаю съехаться.

— Ты серьёзно?

— А что? Ты когда презервативы купила? А пачка до сих пор не распечатана!

— Кто о чем, а вшивый о бане, — засмеялась Агата, несмотря на одолевающую её грусть.

— Я просто соскучился очень, — заметил Илья негромко и потёрся щекой о ладошку Агаты, что до тех пор, как он её сгреб, спокойно лежала на коробке передач. — Почему ты молчишь?

— Боюсь, если заговорю, ты обвинишь меня в непоследовательности.

Небо снова хмурилось, и, несмотря на то, что до вечера было еще далеко, по обе стороны трассы включили фонари. Агата сморгнула набежавшие на глаза слёзы. Те совершили довольно странный трюк — размыв весь остальной мир, оставили в фокусе красивый профиль Стужина.

— Почему?

— Потому что я поняла, какой была эгоисткой, вынуждая тебя остаться.

— В смысле? Эй? Ты чего? Это моё решение. К тому же мы ведь обсуждали — это не навсегда. Мы можем уехать в любой момент.

— Пока да. Но ты слышал, к чему нас готовят?

— И? На что ты намекаешь? Ты всё же решила поехать с нами?

Господи, зачем она начала этот разговор? Ну, ведь не было у неё решения! Не бы-ло! Она не могла бросить фонд. Для этого пока не существовало ни единой достойной причины. Но и спокойно жить, зная, чем рискует Илья, оставаясь рядом с ней, она тоже не могла. О том, что мужчинам закроют выезд, в последние пару дней кричали буквально со всех сторон. А у него дочь… У которой кроме отца никого нет.

— Я не могу. Но знаешь, я говорила с психологами Ксюши. Они утверждают, что похищение для неё не имело каких-то серьёзных последствий.

— И? — Стужин всё сильней напрягался.

— Думаю, начинать работу с ней здесь, если вы хотите уехать, не очень корректно. Лучше уж сразу на месте. То есть… если бы ей понадобилась какая-то экстренная помощь — это одно. Но очень похоже, что никакой экстренной помощи ей не требуется.

— Что значит — «мы хотим»? — Илья занервничал. — Я думал, мы решили, что никаких «я» нет. Есть «мы».

— Да, но… Для того, чтобы были «мы», ты должен выжить.

Илья резко перестроился в другой ряд.

— Я не думаю, что всё настолько критично, — заметил он, постучав пальцем по рулю.

— Знаешь, нынешняя ситуация как раз и страшна её полной непредсказуемостью. — Агата прислонилось гудящей головой к прохладному стеклу. — Происходит то, что по всем законам логики и здравого смысла происходить не может.

— И? Что ты предлагаешь?