Книга Непохожие, страница 71 – Юлия Резник

— Если хочешь, я съеду.

Не потому, что хотела этого на самом деле. Скорее, напротив, надеясь, что Казак примется меня отговаривать. Бросит что-то вроде: «Нет-нет, зачем же. Оставайся! Сейчас мы как заживём!»… Но он ничего подобного не сказал. Затянулся лишь сильнее и, пожав плечами, снова отвернулся к окну:

— Ты сгоряча не руби. Подумай. А если всё же решишь, скажу Грише найти тебе парочку вариантов получше, чтобы не менять шило на мыло.

— Боюсь, ничего лучше я себе не могу позволить.

— Тебе и не надо. Это мои заботы.

Может быть, я идиотка. Может, любая другая на моём месте обрадовалась бы. Ну, ведь счастье же — щедрый любовник. А я почувствовала себя так, будто меня в очередной раз в дерьмо макнули. И вместо благодарности во мне вспыхнули злость и такое бессилие, от которых руки сжались в кулаки. Будь Андрей в тот момент ко мне ближе — не знаю, удержалась бы я от того, чтобы его хорошенько пнуть.

— А продали почему? Ну… ваши хоромы?

— Отец в долги влез.

— Сын того самого деда-академика?

— Нет, зять. — Казак с шипением затушил бычок в банке из-под консервов и, вернувшись в постель, зашёл на второй круг. В тот день наш секс был яростным и болезненным. Он будто вместе со спермой хотел извергнуть из себя живущую внутри злость. Я не кончила, зато поняла, что не я одна поломана своим детством. Мы с Андреем оба немного того… Каждый со своей болью и страхами. И если покупка этой коммуналки загладит какие-то шрамы в его душе, может, и впрямь, чёрт с ней? Продать и забыть. Купить квартиру в новом доме, с большими панорамными окнами и модной парящей лестницей без перил, ведущей на второй этаж. Не цепляться за эти жалкие метры, за чёртов антиквариат… Какая разница, что это вещи с историей, если она не имеет никакого отношения к моей жизни? Да даже если я соберу весь антиквариат на планете, это не сотрёт из памяти летящие над головой чашки и стулья, не заглушит крики матери: «Не надо, Сергей, пожалуйста…». И шепоток соседок, что у баб доля такая — терпеть, и что надо сглаживать, не обострять, потому что у нас все живут как-то так. Ничего нового.

И что самое страшное, я ведь тоже терплю. Не побои, нет. После той истории с зеркалом ничего подобного и близко не происходило. Но я терплю редкие встречи, его уходы, молчание, дистанцию… Боюсь разговора, который бы прояснил, что мне хочется гораздо большего. Я улыбаюсь, будто всем довольна, я не хочу его напрягать… Я следую идиотской инструкции о том, как не дай бог не стать надоедливой душнилой и не потерять мужика, раз уж он (счастье-то какое!) вдруг появился…

— Нелли? Хорошо, что ты здесь. Поедешь со мной на встречу.

Я моргаю, выныривая из своих мыслей. Гляжу на Вишневскую.

— Прямо сейчас, что ли?

— Нет, послезавтра. Собирайся!

Хватаю сумочку, выхожу вслед за главредом.

— А по какому поводу встреча?

— Я планирую провести небольшой благотворительный аукцион в рамках нашего ноябрьского ужина. — Киваю. Иногда мы действительно делаем что-то подобное. — Соберём деньги в фонд Казака.

Напрягаюсь. Я-то и забыла, что Лина наматывала вокруг Андрея круги. Сухо киваю.

— А ужин с кем?

— Так с Казаком, господи! Соберись… Я пригласила тебя, потому что ты имеешь большой опыт в организации подобных мероприятий. Он хочет конкретики!