Книга Маленький грязный секрет, страница 27 – Юлия Резник

— Ты чего это, сучоныш, делаешь? Тебя жена ищет, извелась вся, а он…

— Эй! Бать… Да ты чо?!

Этими «ты чо» наш разговор тогда и ограничился. Лыка-то он не вязал. А мне какой разговор с пьяным?

— Машке скажешь, что с друзьями был. Я нашел. Понял? – встряхнул его, как щенка. – Ты понял?

— Да понял, блин! Ты чо такой нервный?

Когда приехали домой, Маша уже накрутила себя порядком. Выскочила к воротам, едва свет фар стал добивать до окон. Кинулась к нам. Игорь споткнулся и, нелепо крякнув, рухнул прямо жене под ноги. Маша опустилась на колени рядом, полы теплого халата, в который она куталась, разошлись, открывая мне вид на крохотную грудь с тугим розовым соском. Я тактично отвернулся, но… Как будто бы поздно. Яд проник в мою кровь и начал распространяться. Просто тогда я еще мог делать вид, что не отравлен им весь.

— Игорь, Игорь! Ты меня слышишь? Иван Сергеевич, да что с ним?!

Я буквально заставил себя обернуться. Волосы, обычно уложенные в аккуратную шапочку каре, растрепались, губы от слез распухли, от чего ее и без того немаленький рот стал нелепо большим. Вот на этих искусанных ярких губах я и залип. Во второй раз за пять минут поддавшись абсолютно непотребной необходимости на нее пялиться.

— С друзьями перебрал.

— Так он просто пьяный? Никогда его в таком состоянии не видела.

Я тоже. И это беспокоило. Не в первый раз мы поднимали вопрос его пьянок, но толку от этого не было. Я пытался донести до сына, что раз уж он обзавелся семьей, надо и вести себя соответствующе. То есть как взрослый, а не пацан прыщавый. Вот только шкет явно не догонял, какого черта я до него докапываюсь. И в тот день превзошел сам себя.

Завозился в траве, Машка нырнула ему под руку, будто действительно думала, что сможет его дотащить. А на деле – какой там. Метр с кепкой ведь. И дай бог, сорок килограммов. Глянуть не на что, да. А я, сука, чуть все глаза не проглядел.

— Дай я, Маш. Иди лучше дверь открой нам.

— Конечно. Спасибо вам, Иван Сергеевич. Не знаю, что бы без вас делала, – хлопнула Маша глазами, которые у нее были необычной формы – уголки опускались вниз, точно как у собак породы Ньюфаундленд. И может, от этого ее взгляд казался по-детски чистым. Преданным он казался, неискушенным. А я… Да мудак я. Тут вообще без сомнений.

— Завтра я с ним поговорю. Такого больше не повторится. Надеюсь, – пообещал, стаскивая с малого кроссовки.

— Было бы хорошо. Я так волновалась.

— Ага. Ну давай, Маш. Если что – звони.

Она покивала. А на следующий день я и впрямь имел с Игорем разговор. Не с утра, как хотелось, с утра Игорь спал, но ближе к обеду таки припер наследника к стенке. Высказал все что думаю. И про гулянки его, и про шмар, и про работу, на которую он регулярно забивал. Даже пригрозил увольнением. Пропащим Игорь не был. Поэтому мои нравоучения выслушал внимательно, стыдливо понурив голову. Пообещал соблюдать трудовой график. И меньше пить. А по поводу жены только возмущенно на меня глянул.

— Машка хорошая, бать. Но она никакая. Ну, ты понял, да? Мне погорячей хочется… Ну и… Вот.

Разговор свернул на темы, которые я как-то не готов был обсуждать.

— Сам же говоришь, что был у девки первым, – проворчал я. – Значит, подхода к ней не нашел. Ищи.

— Ну да… – промямлил Игорь. На этом как-то наш разговор и стух. Но в памяти остался. Как проклятье. Я теперь при каждой нашей встрече с Машей пристально в нее вглядывался. И чем больше на нее смотрел, тем отчетливей понимал, что она какая угодно, но не никакая. Чем это в итоге закончилось? Правильно. Я стал ее избегать. Потому что мои на нее реакции были люто неправильными.