Книга Маленький грязный секрет, страница 49 – Юлия Резник

Но, видно, что-то у меня получалось. Ведь Иван от удовольствия, что его прошибало, даже выгнулся и запрокинул голову. Я, наконец, смогла, чуток отстранившись, полюбоваться его реакцией. Была она совершенно неконтролируемой. Он жмурился, он скалился так, что верхняя губа конвульсивно подрагивала. И меня от этой картины уносило снова, несмотря даже на то, что Покровский, забывшись в своем удовольствии, почти прекратил ответные ласки, тупо сжав в пригоршне промежность…

В охватившем нас безумии я меньше всего думала о том, куда он прольется. В итоге Иван перепачкал меня практически полностью. Упал, мокрый как мышь. С волос на лбу капало… Но даже это было приятно. Я кошкой слизывала пот с его висков и кайфовала. И только одна мысль все портила – что я буду делать, если он прямо сейчас уйдет?

А он взял и остался, представляете? Может, что-то про меня поняв. Я уснула в его руках.

Утром проснулась – казалось все сном. Но кровать была разорена, постель в пятнах… Так что в реальности сомневаться не приходилось. Я встала, не включая света, пошла в ванную. Пока вода набиралась, зажгла ароматическую свечу. Не смутило даже то, что ее, скорее всего, купила одна из любовниц Покровского. Мне нужна была передышка, а это какой-никакой релакс.

Лежала в ванне, несколько раз подливая себе горячей воды, пока кожа на пальцах не сморщилась. Не отказывала себе в удовольствии, понимая, что еще даже завтрак готовить рано. Встала-то я с петухами.

Может, зря. Но мне вообще ничего не хотелось больше анализировать. Устала я от этого. Страшно устала. Да и что толку ломать голову над тем, что от меня не зависело? Позитивное мышление – наше все. Было же в случившемся и хорошее! Например… Боги, да я в жизни так не кончала. Никогда. И ни с кем. Я даже не знала, что это может быть так, когда по-настоящему по мужику с ума сходишь.

Так я размышляла. И крем в лицо втирала, который мне Покровский купил, посоветовавшись со стилисткой. А потом перестилала постель. Запускала стирку. И под нос напевая, на две сковородки сразу, чтобы побыстрей, пекла блины.

Когда Покровский проснулся, я почти окончательно успокоилась. Обернулась. Он тоже выглядел вполне обычно. Только немного взъерошенно.

— Доброе утро. Ты рано.

— Решила, что сегодня моя очередь стряпать завтрак.

Я старалась, чтобы мой голос звучал максимально приветливо и нейтрально, не очень-то понимая, почему после всего выбрала именно такой стиль общения. Возможно, подсознательно я рассчитывала показать, что это может быть легко. Что между нами не случилось ничего из ряда вон…

— Блины – это хорошо.

Поддержал меня в этом Иван с бо́льшим воодушевлением, чем это того стоило, потерев ладони. Открыл холодильник и стал метать на стол все, что могло послужить начинкой. Масло, слабосоленую семгу. И клубничный джем. Когда кто-то позвонил в домофон.

— Кого принесло? Открою.

Оказалось, к нам отец Алексей заглянул в гости. Сказать, что я удивилась – ничего не сказать. Это было впервые на моей памяти.

— Навестить. И вот… передать, что приход собрал.

Нырнув рукой в складки рясы, выудил пухлый конверт.

— Ну, что вы… Зачем? – растерялась я.

— Вот да, отец Алексей. Что это ты придумал? Разве я не обеспечу девочку всем необходимым?

Отца Алексея в наши края направили сразу после семинарии. В то время я была совсем ребенком, и бабуля еще таскала меня за собой в церковь. Так что знала я его очень хорошо. Но как Покровский, конечно, тыкать ему не смела.