Книга Маленький грязный секрет, страница 82 – Юлия Резник

— Немудреные? Маш, да любой нормальный мужик за это бы все отдал. Он дурень малой. Бестолковый… был.

— Это моя ошибка. Не нужно было искать глубины там, где ее не могло быть априори. В силу возраста и самых разных причин.

Мимо протарахтела груженая под завязку фура. А за ней – древний синий жигуль. Покровский выругался.

— Все хотела спросить, почему ты не пытался его отговорить от брака со мной? Вряд ли ты такой видел свою невестку.

— Да я вообще ее никак не видел, Маш. У него же молоко на губах не обсохло. А ты… Думал, что с тобой он остепенится.

— Потому что я – училка? Не оправдались твои надежды, выходит.

— Что уж теперь? Лучше скажи, получается, ты вообще никогда не любила?

— Почему? Еще как… В мои тринадцать.

— И что?

— Ничего. Он намного старше был. И естественно, на таких писюх, как я, не смотрел.

Было так странно признаваться ему в своих чувствах. Да, еще совсем девичьих, но оттого не менее острых и болезненных.

— А потом…

— А потом ты и сам знаешь.

— Не знаю, Маш. У тебя ко мне что? Давай уж, раз начистоту начали.

— А ты как бы хотел? Чтобы я к тебе… что?

— Все то, что ты сказала, – голос Покровского совершенно осип.

— Я так и останусь твой невесткой в прошлом. И то, как у нас началось, никуда не денется. А вот то, что обостряло до предела эмоции, все же уйдет, – высказала я свой самый большой страх.

— Ну что уйдет? Глупости какие…

— Порочная страсть больше не будет порочной. То, что было для тебя запретным удовольствием, станет обыденностью…

— А если я именно этого и хочу? В моем возрасте, Маш, уже покоя хочется. Как ты там говорила? Банального бабьего счастья? Не слишком-то оно отличается от мужского.

Я не знала, верить ему или нет. Но в этой ситуации, наверное, и не было никаких гарантий.

— Ты мог бы жениться на более подходящей тебе женщине.

— Не невестке – ты имеешь в виду?

— Да нет же! Я не об этом сейчас. У тебя всегда были очень красивые бабы, а я…

— Да блядь! Маш, я кроме тебя никого не вижу, как ты не поймешь? – Иван с ожесточением ударил ладонями по рулю.

Мамочки… Он впервые это говорил. То есть вообще в первый раз, да. И так убедительно он на меня не рычал, что сердце затрепыхалось в тесном пространстве между маткой и горлом. Я несколько раз сглотнула в безуспешной попытке его присмирить.

— Тогда почему сегодня ты… Ну… – я облизала губы. – Не стал со мной… Не занялся со мной любовью?

— Мария! Да я так тебе отлизал, что у меня до сих пор челюсть сводит.

Я шокированно икнула.

— О господи! – задыхаясь от смеха вперемешку со жгучим стыдом, спрятала лицо в ладонях. – Может, я ошиблась. Может, порок из наших отношений никуда не денется…

— Даже не сомневайся, – хмыкнул Покровский.

— И все же… Почему ты…

— Я дал обет. Как это по-вашему? Аскеза? Так вот, считай, я взял аскезу. Чтобы малышка родилась здоровой.

Он иногда меня поражал. Вот правда. Той трешовой путаницей, что в его умной голове случилась. Если честно, я даже немного побаивалась уточнять, что он пообещал. Но уточнить надо было.

— И в чем же… гм… именно твоя аскеза заключается?

— Я буду воздерживаться.

— От секса?

— От секса с тобой, – подчеркнул Покровский.

— В смысле? Ты собираешься с кем-то другим трахаться? – изумилась я. Если честно, он так меня огорошил, что даже ревности не возникло, только изумление, да. Я не знала, плакать мне или смеяться.