Книга Обречен тобой, страница 36 – Юлия Резник

Будто услышав меня, Валера берет под контроль эмоции и даже первый протягивает Миру руку для пожатия.

— Добрый день. Мы уже закончили.

— Я так и понял, – с каменным лицом замечает Мир. – Смотрю, у тебя свободно со временем. Уделишь мне пару минут?

Вот как он умудряется двумя словами выбивать опору у меня из-под ног? Просто талант у человека. Стыдно ли мне? Нет. Ни капли. Просто жаль. Очень жаль девочку, которая верила, что он будет моим единственным. Следующий мужик после Мира случился у меня лишь через четыре года. Я потом сутки блевала. Не потому, что было как-то ужасно. Так я, наверное, избавлялась от рухнувших в один миг надежд.

— Валер?

— Ага. Я пойду. Не забудь, включи звук на телефоне. Я еще позвоню.

— Не забуду.

Напоследок Валера машет рукой и скрывается за дверью. Это означает, что мои доводы возымели действие, и он действительно поверил, что меня можно оставить наедине с бывшим, и мир не рухнет.

— Ты ему не ответила.

— А?

— Он спросил, может ли к тебе переехать, а ты не ответила.

— Отвечу. Мы никуда не спешим. Ты же не об этом пришел поговорить?

— Почему же?

— Очевидно, потому что тебя это не касается.

— Я бы так не сказал, Вик.

— Вот как? Это что, ревность, господин Тарута?

Господи, я что, кокетничаю?

— Это здравый смысл. Если я соглашусь на ребенка, мне надо понимать, в каких условиях он будет жить. И с кем.

Ну, конечно же. Завьялова, ты идиотка, каких свет не видел! Разве можно быть такой дурой?

— Ты хочешь обсудить это сейчас? У тебя есть какие-то условия?

— Да. У меня есть условия.

— Хорошо. Я согласна.

— На что? Я вроде их еще не озвучил.

— Но ясно дал понять, что не хочешь, чтобы я съезжалась с Валерой. Я согласна.

— Когда я такое сказал? Вик, ты опять додумываешь. Я не жду, что ты поставишь крест на своей личной жизни. Но мне важно убедиться, что рядом с тобой адекватный, психически уравновешенный человек с понятными мне ценностями.

— Постой… То есть ты все-таки согласен? – шепчу я, округлив глаза.

Мир отходит к окну, оставляя меня томиться от неизвестности у него за спиной. Просовывает руки в карманы.

— Я могу говорить как есть, не боясь обидеть твои нежные чувства?

Его голос звучит так спокойно. Он вообще производит впечатление очень уравновешенного, степенного человека. Как будто за время, что мы не виделись, Мир победил всех своих демонов, обтесал углы, смягчил острые линии и, наконец, стал таким, каким его и задумывала природа. Стопроцентным мужчиной.

Чужим?

Наверное. Но как же нелегко, оказывается, осознать эту правду.

— Да, – откашливаюсь, – конечно.

— Я не буду врать, что в восторге от этой затеи.

— Ясно. Но тогда зачем тебе соглашаться?

— Затем, что, вполне возможно, эмбрионы окажутся нежизнеспособными, а мы никогда этого не узнаем, не попробовав. Не хочу всю жизнь потом винить себя за то, в чем моей вины не могло быть априори.

— То есть, соглашаясь, ты, тем не менее, надеешься, что ничего не получится? – хмурю брови, старательно переваривая услышанное, чтобы не подавиться им.

— Нет. Я хочу, чтобы мы точно знали, что сделали все от нас зависящее. И если ты останешься бездетной, то не потому, что мы не попытались. Так яснее?

— Хочешь облегчить себе совесть, – понимающе киваю я. – А если все же получится? Что ты планируешь делать тогда?