Онлайн книга «Обречен тобой»
|
— Ну, я все-таки ландшафтный дизайнер. — Да. Только дело ведь совершенно не в этом, я прав? – Мир проходится по моей фигурке задумчивым взглядом. – Ты вообще планируешь здесь жить, м-м-м? Вскидываю ресницы и сходу натыкаюсь на его изучающий взгляд. — Конечно, – сглатываю. — А я уже, признаться, начал в том сомневаться. Создается ощущение, что ты делаешь все, чтобы от тебя и следа не осталось. Даже в ванной… — Что не так? — Твои баночки, – Мир задумчиво чешет щеку. – Они так и стоят неразобранные в косметичке. Он про мои кремы? Стоп. А что вообще Мир делал в моей ванной? — Да и вещи… — Вещи я разобрала! — Один чемодан? — Я не Лена, Мир. У меня нет такого богатого гардероба, как у нее. — При чем здесь она? – морщится Тарута. – Я открыл на твое имя счет. Купи все, что нужно. Себе и мелкой. — Мне не нужны твои деньги! Я… — Все сама. Ага. Заканчивай с этой херней. Я не против, чтобы ты реализовывалась в любимом деле, но совершенно точно тебе не нужно гнуть спину, дабы обеспечить себе и ребенку достойную жизнь. Мир психует. Выливает остатки чая туда, где совсем скоро взойдет газон, и встает. Это все? Мы поговорили? — Мне не нужны твои деньги, – повторяю упрямо. — Я знаю! — Мне вообще ничего не нужно! – рявкаю, но голос дрожит и сводит на нет все усилия выглядеть грозно. — Кроме меня самого. Что сказать? «Ты меня раскусил»? А как потом быть? Жизнь положить на то, чтобы заслужить его благосклонность? Утопия. Разворачиваюсь на пятках. Поднимаюсь на ступеньку. — Устала я что-то. Пойду отдохну. Переставляю ногу и взлетаю куда-то вверх. Визжу! — Что ты делаешь? — То, что давно надо было. Прочь летит древняя рабочая куртка. По-настоящему рабочая, а не модное недоразумение, представленное в этом году буквально в каждой дизайнерской коллекции. — Я грязная! Я потная… Мир! Ай… Это смешно – то, насколько расходятся мои слова с действием. Я же отнекиваюсь, а сама, повиснув на нем макакой, все сильнее сжимаю руки. Стоять не могу. Колени подгибаются, мысли, путаясь, кружат голову. Потянув за волосы, Мир заставляет на себя посмотреть. И я смотрю. Но сколько ни всматриваюсь в его глаза, не могу разглядеть ничего кроме неподдельного искреннего желания. Того желания, что имеет мало общего с сексом, потому что оно скорее про душевное, чем телесное. Оно о той самой пресловутой потребности друг в друге, граничащей с полным безумием. А еще легкой насмешки, да… Что вызвало в нем это чувство? Непонимание сводит с ума. А легкие прикосновения пальцев доводят до истерики кожные рецепторы. — Ты все усложняешь, – замечаю я дрожащим голосом. — Куда уж сложнее? — Мне не нужны твои подачки, Мир. Я вообще думаю, что нам лучше разъехаться. Он почему-то кивает, продолжая требовательно поглаживать мои потемневшие соски. То есть он со мной согласен?! Тогда зачем продолжает? — М-м-м… Что еще ты думаешь? — Это все! – чуть не плачу. – А ты?! — Думаю, что если заберусь на тебя, то неделю не слезу. Это не навредит ребенку? — Я не про секс! — А я про него. Я не траханый почти три месяца. — Что так? Не выпросил у Леночки? – язвлю, не в силах сдержать обиды. — Вика! — Что? Я не дура, Мир. У меня есть глаза и уши. Я… знаю, сколько раз ты ей звонил. — Точно не она мне? Сердце подпрыгивает. Во рту моментально пересыхает. |