Книга Верная, страница 80 – Юлия Резник

— Извините… – как дурочка улыбаюсь я. Лимон мне съесть, что ли?

— А сейчас мы приглашаем на сцену наших «Капелек»! – радостно объявляет ведущий мероприятия.

Горозия косится на сцену, и я с точностью до миллисекунды вычисляю момент, когда он замечает среди других детей нашу дочь. Его широкие плечи, обтянутые пиджаком, каменеют, а корпус машинально подаётся вперёд. Я даже не дышу, наблюдая за ним, но как-то умудряюсь заставить Серго оглянуться. Наши взгляды мимолетно встречаются. Но мне и этого достаточно, чтобы окончательно себя в нём растерять.

Серго

Не знаю, что заставляет меня проявить такую неосторожность. Скорее всего, я просто больше не могу мириться с мыслью, что снова и снова упускаю нечто важное. Спросите, что важного в концерте, организованном в детском саду? Да чёрт его знает. Может то, что здесь выступает моя единственная дочь. А я какого-то хрена с возрастом стал ужасно сентиментальным. Буквально глаз с неё не свожу… И как последний дебил улыбаюсь, припомнив Женькины слова о том, что у Нино к танцам нет никаких способностей. Видит бог, это действительно так. У нашей малышки большие проблемы с координацией. Что бывает довольно часто, когда мозг не поспевает за ростом тела. Я ведь раньше не мог этого оценить, а теперь вижу, что Нино на полголовы выше своих сверстниц. Выходит, она не только лицом и упрямством в меня пошла. Внутренности окатывает кипятком. Нино неуклюже подпрыгивает и кружится, подняв над головой ручки. И, клянусь, моё сердце подпрыгивает строго в такт, будто привязанное к одной из них…

Наконец, музыка стихает. Дети нестройно, кто во что горазд, заканчивают номер. Нино замирает в картинной позе с полной превосходства улыбкой на губах. Я встаю, тихонько посмеиваясь. Совершенно определённо моя девочка знает себе цену. Женьке удалось это в ней воспитать. Что для неё было наверняка очень важно, учитывая собственный не очень-то радостный опыт. Я оборачиваюсь через плечо, чтобы взглянуть на дочь ещё хоть раз. Я не могу… и не знаю, смогу ли хоть когда-нибудь на неё насмотреться. Отвлёкшись, чудом не налетаю в дверях на какого-то мужика. Обхожу его по инерции. Бурчу какие-то извинения. И не сразу ловлю себя на том, что уже где-то его видел. Ах, да. Это Женькин водитель… Чувство лёгкой тревоги рождается на подкорке и практически в тот же миг тонет в более насущных заботах.

Дел столько, что кругом голова. Напряжение зашкаливает. Виной всему моё желание как можно скорее со всем покончить. Конечно, месть сладка. Вряд ли я будут спокойно спать, зная, что те, кто меня подставил, спокойно живут и здравствуют. Другое дело, что я совершенно точно не хочу класть на алтарь вендетты всю свою жизнь. Теперь я знаю, что счастливым это меня не сделает. Мое счастье вообще в другом… Поэтому я тороплюсь. Поэтому меняю изначальные планы. И, слава богу, есть люди, которые мне в этом помогают. Воскресенского младшего уже допросили. А по мере того, как начнут всплывать остальные заботливо собранные доказательства его вины, ситуация будет только набирать обороты. Мне обещали, что Макса арестуют через пару недель. Ну а там уж недалеко и до свержения Воскресенского. Мне везёт, я выхожу аккурат тогда, когда напряжение между двумя башнями во власти достигает своего пика. Собственно, Воскресенский потому меня и вытаскивает, что ему для усилений позиций нужны толковые грамотные люди. Он только не в курсе, что мне прекрасно известно, благодаря кому я попал на зону. И это главная его ошибка. У моих союзников не только длинные руки, но и еще огромная воля к решительным действиям. Осталось совсем немного подождать. Но где же взять на это силы? Моих хватает ровно на неделю.