Книга Огненное сердце, страница 40 – Юлия Резник

— В общем, я хотела тебя поблагодарить. Ты сам-то как это пережил?

— Нормально. Что мне будет? Не по мою же душу приходили. А тебя, выходит, кто-то предупредил, раз ты слилась.

— Без комментариев, – с улыбкой выставляю перед собой руки. Красивые Димкины брови сталкиваются над переносицей. Несколько секунд он меня пристально разглядывает. Потом хлопает себя по лбу, будто, наконец, понял что-то важное, и растягивает губы в широкой заговорщицкой улыбке:

— Да ты не бойся. Твой кабинет чистый. Я попросил знакомых ребят здесь все прошерстить на предмет прослушки.

— Спасибо, – сипну я. – Но все равно без комментариев.

Какой же он… Заботливый. Умный. Внимательный. Это так трогает. А еще почему-то отправляет мысли куда-то не туда, ведь повезет же кому-то, а? С ним повезет.

Душу сковывает необъяснимая совершенно тоска. Чтобы занять руки, подтягиваю манжеты на рубашке. Берусь навести порядок в папках. А он все стоит и смотрит на… Ауч. Одергиваю манжеты назад, но толку-то? Димка уже увидел почти зажившие ссадины, оставленные наручниками.

К горлу подкатывает истеричный смешок. Наверняка теперь он решит, что я адепт БДСМ. Хочется одновременно спрятать горящее от стыда лицо в руках и в то же время заржать от идиотизма ситуации, в которую я попала.

— Амалия, ты точно в порядке?

Не знаю почему, это необъяснимо, но ему я отвечаю как есть:

— Нет, Дим. После такой встряски невозможно быть в порядке. Но я справлюсь.

— Это, – он кивает на мои руки. – Один из способов?

— Это… не твое дело.

Он хмурится. Весь такой обнаженный в своих эмоциях… Смотрит на мои губы. А потом трясет головой и, словно что-то для себя решив, отрывисто кивает и уходит. Думает, умный. Думает, что-то понял. И в этой самоуверенности наша проблема. Потому что в большинстве случаев люди переоценивают себя. И ошибаются самым жестоким образом. Но мне ли судить? Я тоже постоянно делаю ошибки. Взять хотя бы наши отношения с Сидельником.

Стараюсь сосредоточиться на работе. Провожу обещанное совещание, старательно делая вид, что все под контролем. А ведь это такая ложь, господи. Другое дело, что я не могу дать слабины и это показать. Иначе вся работа надолго встанет. Чего нельзя допустить, потому что последние события и без того отбросили нас назад.

Каждого успокаиваю. Для каждого нахожу те самые слова. На автомате отвечаю на вопросы, киваю на возмущения. Это то, что я им должна. Под конец даже шутим. И больше всех веселится академик. Зря я о нем переживала, все же самые продуктивные годы Красицкого пришлись на совок. Это его закалило.

Когда все расходятся, позволяю себе немного слабости. Опускаюсь щекой на столешницу и зачем-то проверяю телефон. От Мусы – ничего. Пытаюсь убедить себя, что так лучше. Он – живое напоминание об ужасах, что я пережила. Но… Моя душа все равно отчаянно к нему тянется.

— Устала?

— Мозг кипит после долгого бездействия, – отвечаю я, выпрямляясь. Димка стоит, опираясь задницей о стену. Руки сложены на груди.

— У меня есть один верный способ его отключить. Хочешь попробовать? Только для этого мне нужно будет тебя украсть на пару часов.

— Не думаю, что это удачная идея.

— Почему? Тебя кто-то ждет?

— Нет, но…

— Смелей, Амалия. Я не предлагаю тебе ничего такого, – закатывает красивые глаза. – Ты в любой момент сможешь уйти.