Книга Огненное сердце, страница 65 – Юлия Резник

— Сдавайся. Тебе понравится.

— Ну, только если понравится, – оскаливается Муса. И все же сдается, да. Позволяя мне им помыкать. И только наполненный силой взгляд из-под полуприкрытых век и вольготная поза не дают забыть, кто тут действительно главный.

Ох, как он хорош! Без кубиков, конечно, но весьма и весьма… Грудные мышцы, бицепсы – все в рот просится. Целую. Вниз по горлу, к груди. Чередуя нежность и ненасытный, подхлестываемый ревностью голод. Освобождаю плоть, глядя в его глаза, обнимаю губами. Муса дергается, рефлекторно привставая на локтях. Шипит. Хорошо ему. И мне тоже. Стараюсь лучше! Сама того не желая, вступив в очередную унизительную гонку. Заискивающе гляжу в глаза. Так же сладко, да? Она никогда так не сможет. А он как долбаную наложницу меня по щеке гладит.

Выпускаю и снова покрываю его поцелуями. С ног до головы, с ног до головы… Сдвинув трусики, сажусь. И даже успеваю пару раз опуститься, кайфуя от наполненности, прежде чем он меня тормозит, до боли впившись пальцами в кожу.

— Стой. Резинки.

И я падаю, падаю с высокой скалы в пропасть. Послушно привстаю. Тупо наблюдаю за тем, как и он начинает возиться в попытке проникнуть в карман спущенных для удобства брюк. И как затем надрывает зубами фольгу, чтобы дальше уверенным движением раскатать защиту по стволу.

Без резинки – не про мою честь. Даже учитывая тот факт, что я с большой долей вероятности бесплодная.

Ну как тебе это, Амаль? Ты кому там о своих овуляциях втирала? Вот этому?

— Давай, – командует, медленно себя поглаживая. И черт его знает зачем, я даю. Раз, другой… А потом просто не выдерживаю боли. Не в месте нашего соединения, нет. А там, где еще вчера образовалась огромная рваная рана. Позорно всхлипываю и скатываюсь с него, как побитая, на бок.

Гатоев далеко не сразу понимает, что что-то не так – настолько он заведен.

— Эй, Амаль, ты чего? – касается мой спины.

— Н-не трогай.

— Ну какого хрена, а? Все же нормально было.

За спиной лязгает пряжка ремня, шуршит одежда – я на каждый звук вздрагиваю, как пугливая курица. Собрав в кулак остатки воли, соскребаю себя с пола. И убегаю, пока он опять чего-нибудь не сказал. Того, что я уже не переживу.

Закрываюсь в ванной. Стягиваю остатки одежды и становлюсь под душ. Ледяная вода на миг оглушает. Картинка перед глазами меркнет. И проступает совершенно другими линиями.

Меня охватывает чувство странного дежавю. За тем исключением, что теперь я на другом месте. Получается, на месте любовницы. В остальном же все так же. Я полюбила, а меня обманули. Опять. Наверное, кому-то просто не дано быть в любви счастливой. Или же, на худой конец, красиво все зафиналить. Не унижая себя объедками с чужого стола. И глупой надеждой, за обломки которой я каждый раз цепляюсь до тех пор, пока те не похоронят меня под собой.

Выливаю побольше геля для душа на мочалку и тру, тру, как будто хочу содрать с себя кожу, которой он касался.

Все то же самое, что с Сидельником. Ведь после того, как первый шок прошел, я его извинения приняла как миленькая. Господи, да я даже из дома нашего не ушла. Было страшно обо всем рассказать родителям. И почему-то стыдно. Как если бы была какая-то моя вина в том, что все рухнуло. Как будто я страшно боялась их подвести. А все мои успехи, все достижения и победы ничего не значили.