Книга Это любовь, страница 40 – Юлия Резник

— Ты в чьей команде? – спросила у Саввы ее маленькая копия, дернув за идеально наглаженную брючину.

— В каком смысле? – не понял Савва.

— У нас две команды. Белковая и углеводная. Белковая есть на завтрак яйца во всех вариациях. Углеводная – кашу, ну, или блинчики. Я обожаю манку, – закатил глаза Егор. – Как папа.

Савва скосил недоверчивый взгляд на тарелку Мудрого. А ведь тот, и правда, ел манку на завтрак. Что ну вообще никак с ним не вязалось.

— Я буду яичницу.

— С рыбкой?

— С беконом.

— Все равно ты в нашей команде, хотя мы с мамой предпочитаем форель, – ухмыльнулась Акула, демонстрируя мелкие острые зубки. Савва усмехнулся.

— Твой кофе, – в комнату вернулась Альбина. Не выпуская телефона из рук, поставила перед ним чашку и, проходя мимо, легонько коснулась плеча. И ничего в этом жесте на первый взгляд не было. Точно так же она потом потрепала и сына, а Савва зажмурился как сытый довольный кот, прикладываясь к сваренному собственноручно ей кофе. Чтобы открыв глаза, споткнуться о пристальный взгляд Мудрого.

— Ай, мам! – возмутилась Акула, когда Альбина потянула ее чуть сильнее за волосы.

— Прости, звездочка. Я предупреждала, что если хочешь косички – придется потерпеть. Смотри, какая ты у меня кудрявая… А-ну, попробуй расчеши твои барашки.

— Все говорят, что я на тебя похожа, а у тебя волосы гладкие, – Акулина с завистью потрогала отполированные феном локоны Альбины.

— Ну, волосы у тебя в папу.

— Папа лысый! – возмутилась Акула.

— Он не всегда таким был, – засмеялась Альбина, закрепляя резинку на конце тугой косицы.

— Правда?

— Угу. В детстве у папы были такие вихры… – Аля восторженно закатила глаза.

— Откуда ты знаешь?

— Видела фотографии. Это потом он стал стричься под машинку.

— Я тоже когда-нибудь подстригусь, – погорячилась Акула, пиная валяющуюся на полу тапку. – Сил никаких нет – терпеть эти мучения каждый раз.

— Ходи лохматая! – захохотал пробегающий мимо Егор.

— Как ты?! – не осталась в долгу Акулина. Аля только головой покачала. Малышня постоянно задирала друг друга, но если их обижал кто-то посторонний, эта парочка, не сговариваясь, выступала единым фронтом. Сказывалось воспитание Аркаши.

— Не обращай на него внимания. Он злится, что вас перевели на домашнее обучение.

— Еще бы. У него только с Настькой что-то стало наклевываться.

Акула достала из своей детской косметички блеск и отработанным много раз движением подкрасила губки. Сердце Альбины сжалось от мучительной нежности.

— Это та девочка, которую он поздравлял с Восьмым марта? – откашлялась она.

— Ага. Новенькая. – Акуленыш сделала вид, что ее тошнит. Маленькая ревнивица. – А ты мне покажешь?

— Что именно? – не поняла Аля.

— Папины фотографии. Я никогда не видела его маленьким. И с волосами!

— Еще бы. Он их лишился еще до того, как вы с Егором родились, – хохотнула Аля, на секунду возвращаясь мыслями в прошлое.

— Ну, так я посмотрю?

— Конечно. Когда я найду, куда мы дели альбомы. Ого, уже девятый час… – Альбина вскочила на ноги. – Целуй маму скорей. Я опаздываю на работу.

Акуленыш влажно чмокнула мать в подставленную щеку, оставляя на ней липкий след.

— Егор! Я ухожу, – крикнула сыну.

— У меня урок! – проорал тот в ответ.

— А у тебя нет урока? – обернулась к дочери.