Книга По-другому, страница 65 – Юлия Резник

— Не понимаю. В чем проблема?

— Проблема в том, что этим ты превращаешь меня в свою содержанку! И так неудобно, что ты зарплату мне платишь, а тут еще… – смотрит на злосчастную карточку, и губы дрожат!

— Да блядь! Ну какая из тебя содержанка?

— Никакая, видимо! – злится, и теперь уж я вообще не понимаю, на что.

— Слушай, Вер, ты моя женщина. Можно я, как твой мужчина, просто о тебе позабочусь? Чего ты боишься?!

На мое рычание Вера отвечает долгим болючим взглядом. Потом тяжело сглатывает, кладет мне на щеку ладонь и ласково-ласково поглаживает:

— Боюсь, что это все сон… Проснусь, а тебя нет. – А потом как заревет горько. Я чуть сам, сука, не заплакал, пока ее успокаивал. Настолько было жаль, что мы так поздно с Верой встретились. Случись иначе, я бы обязательно ее уберег от боли. Будь она чуть постарше, или я помоложе, может, встретились бы, и вся жизнь бы пошла по-другому. Или… нет? Могли ли мы оценить друг друга по достоинству, не пройдя врозь каждый свой путь?

Останавливаюсь у дома и, стряхнув с себя воспоминания, возвращаюсь в реальность. Долго думал – покупать, нет, в конце концов, Валентинов день – скорее молодежный праздник. Но все-таки заехал за букетом, в довесок к которому мне предложили приобрести коробку пряничных сердечек и красный воздушный шар. Уже зная, что Вера сегодня ко мне приехала не одна, а с дочкой, я не стал отказываться от предложения.

Захожу. Прикрыв за собой дверь, по традиции беру пару секунду, чтобы, зажмурившись, впитать в себя наполняющие дом звуки и запахи. Кажется, мне уже не избавиться от суеверного страха, что я однажды вернусь, а тут никого.

Стою, привалившись к стеночке, когда Юлька выбегает меня встречать.

— Пр-р-ривет! Это мне?!

— Это – да, – отдаю ей шарик. – А это маме, – улыбаюсь выглянувшей из кухни Вере. Глаза расширяются. Что-то в ней изменилось… Прихорошилась она, что ли, в честь праздника? Ну да. Точно. Вон и платье надела. И глаза подвела.

Пока я с отвисшей челюстью разглядываю ее мать, Юлька обезьянкой вскарабкивается мне на руки и одаривает слюнявым поцелуем в щеку.

— Спасибо! У меня для тебя тоже есть сюрприз, – осчастливливает меня, сверкая мамиными глазищами. Сама Вера, посмеиваясь, забирает из моих рук букет. И демонстративно закатывает глаза:

— Я бы сказала, много сюрпризов! Целую гору. Кое-кто замучается убирать.

— Вот как? – смеюсь. – Ну, давай, тогда показывай.

Мелкая на буксире тащит меня к гостиной. Мы не нежничаем при детях, но Вера так трогательно раскраснелась, получив цветы, что мне нестерпимо захотелось ее поцеловать. Сию секунду. И пофиг, что и кто про нас подумает. Может, на хрен? Мы уже почти полтора месяца вместе. Макс так точно понял, что у нас завертелось. Впрочем, Макс, в отличие от Юльки, нас ни за что не выдаст.

— Та-дам! – крутится мелкая вокруг себя на одной ножке. – Красота?!

— Невероятная! – подтверждаю, разглядывая бумажные сердечки, свисающие на ниточках с люстры. – Спасибо, Юль.

— Это тоже мне? – подхватываю со стола Валентинку.

— Это Максу, – бубнит с дивана сын.

— Тогда это мне?

— А это папе. Твоя вот…

Улыбка намертво прилипает к губам. Надеюсь, меня не слишком перекосило при упоминании Костика. Почему-то я вообще не могу о нем думать в контексте Веры и мелкой. Не могу даже спросить, как часто они видятся, и платит ли тот алименты. Я, конечно, понимаю, что из-за общей дочери Вере приходится с ним иногда встречаться, но мне сложно это принять. Ревную я страшно, хоть и не к кому там ревновать. В моем понимании это даже не мужик. Костик остается единственной темой, которую мы с Верой, не сговариваясь, обходим стороной. Мог бы, я бы их на пару с Юлькой к себе забрал.