Книга По-другому, страница 79 – Юлия Резник

— Умница, – говорит, спрятав от меня взгляд под отяжелевшими веками. – Как будто больше бы стали, Вер?

Перевожу растерянный взгляд на грудь, которую Меринов ласкает, спустив на плечо тонкую лямку ночнушки.

— Куда больше-то? – сиплю.

— Месячные когда? Может, из-за этого?

Мурчу что-то невнятное. Это так приятно, что собрать мысли в кучу нет никакой возможности. Глаза стекленеют, губы распахиваются… Меринов приподнимает в ладони одну грудь, подносит к губам. Другой сосок пропускает между пальцев и с силой оттягивает. Все жду, что между нами остынет. Но с каждым разом все как будто только острее. Хочу его так, как никого и никогда еще не хотела.

— Начнутся, попку распечатаем, да?

Начнутся, начнутся… Пристал!

Извернувшись, толкаю Ефрема к кровати. Понимаю, что мне бы вряд ли понравилось, если бы в обычной жизни он был таким же болтливым, как в постели. Все же я успела привыкнуть к его молчаливости. Слова обрели совершенно иную ценность. Но в постели… Боже. Это заводит.

— Ты пробовал уже… с кем-нибудь?

— Нет, – даже секунды не берет на то, чтобы подумать. – Говорю же, до тебя мне ничего эдакого не хотелось.

— Похоже, я на тебя плохо влияю, – смеюсь, но смех тут же превращается в стон. Ефрем тянет меня на себя. Падаю на него сверху, не успев сгруппироваться. Грудь подскакивает и сплющивается об его торс. Волоски царапают мучительно напряженные вершинки. Я устраиваюсь поудобнее, опираюсь на руку. Грудь мягко колышется у губ Ефрема, и, естественно, он быстро находит применение такому положению. А доведя меня губами до исступления, зачем-то подталкивает выше. Послушно перебираю коленями… Еще выше!

— Нет, ну ты чего? – смущаюсь я.

— Давай… На язык, Вер.

Как же меня трясет! Как же заводит вид, и… Да вообще все. Ефрем всасывает клитор, и я кричу, тут же огребая звонкий шлепок по заднице.

— Дети! – рычит Меринов, а потом как-то ловко, едва ли не в одно касание поворачивает меня на сто восемьдесят градусов и ведет бедрами: – Будет вместо кляпа тебе, – поясняет с хриплым смешком.

Мы в классической «шестьдесят девять». И это… Это… Мамочки! Обхватываю рукой его покачивающийся ствол, размазываю смазку по головке и беру так глубоко, как могу. Ощущаю, что он тоже возвращается к ласкам. Помогает себе носом и пальцами, и… Это так сладко. Это невозможно, нестерпимо прекрасно. Меня медленно забирает… Не сорвать ритм, когда у тебя оргазм, задача практически непосильная, но я как-то справляюсь. Извиваясь на его лице, я все же держу заданный темп. И даже немного ускоряюсь, когда его головка раздувается и начинает слегка подрагивать, сигнализируя о скором приближении финиша. О, да… Да-да-да… Нас синхронно выбрасывает за границы реальности, где только мы и звездная пыль.

Засыпаю, кажется, еще на подлете к подушке, да так глубоко проваливаюсь в сон, что будильника даже не слышу.

— Поспи. Я сам приготовлю завтрак.

— А садик? – взвиваюсь.

— Отвезу.

— Тоже сам? – ловлю взгляд Ефрема. Тот только глаза закатывает.

— Никуда не выходи без меня, хорошо? Дом я закрою.

Хмурюсь, почему-то не сразу вспомнив о его вчерашнем предупреждении.

— Вер! Хорошо? – взгляд тяжелеет.

— Конечно. Может, все же нажарить вам блинчиков?

— Спи, – смягчается, – я быстро кашу сварю.

— Ну как хочешь.

Сквозь сон слышу, как домашние собираются. Кажется, Юлька пищит, возмущаясь, что Меринов больно ее расчесывает. Улыбаюсь. Подгребаю его подушку. Краем сознания еще мелькает мысль – блин, я в его постели, а там Юлька, и Макс, и… Но додумать ее я не успеваю, погружаясь в дремоту.