Книга Обычная история, страница 72 – Юлия Резник

Ставит-таки на пол. И обхватив за плечи, опять трясет, будто надеется этим нехитрым способом вставить на место мои мозги.

— Таир…

— Вот что мне с тобой делать?!

— Поцелуй. Просто поцелуй. И все…

Таир

— Не заслужила. — Стискиваю зубы. В темноте глаза Кати поблескивают. Неужели плачет?

Прохожусь пятерней по ее мокрым спутанным волосам, утешая. Сердце колотится как ненормальное. Сначала я просто боялся, как бы она чего с собой не сделала, потом злился дико, потом… Что потом — не знаю. Жалко ее очень.

— Всегда думал, что любовь дается по факту, — безжизненно замечает Катя.

— Родительская — несомненно. Но ведь ты о другом? — помогаю ей перебраться через заборчик. Взгляд задерживается на Катиной заднице, которая, кажется, стала еще меньше за прошедшее время.

— Считаешь, что любовь мужчины еще нужно заслужить?

— Как и женщины, — пожимаю плечами. — На одних гормонах далеко не уедешь.

— Ну почему же?

— Потому что рано или поздно они улягутся. И на чем прикажешь тогда держаться?

— Можно не держаться в принципе.

— И каждый раз менять партнера? Да брось. Оно того не стоит. И хорош мне заговаривать зубы. Раздевайся.

— Все-таки поцелуешь? — стучит зубами.

— Одежду снимай, говорю! — рычу на дурочку, помогая ей избавиться от заношенной мокрой футболки. В спальне Кати прохладно. Ее красивые соски сморщиваются, по коже бегут мурашки… И я невольно залипаю, хотя обещал себе перестать. Вот как поймал себя на том, что мой интерес к этой женщине становится совсем уж нездоровым, так сразу и слился. Потому что зачем эти сложности? Ей. Мне. Ляське. Зачем глупые мысли о том, как могло бы быть, если, один хрен, ничего не будет? Только душу рвать. А ведь после того, как мы переспали, я и так еле-еле взял себя в руки. Все еще, и еще хотелось… Так хотелось, что приходилось раз за разом напоминать себе о том, что у меня семья и обязательства, и одно дело — потрахаться, с позволения супруги сняв сексуальное напряжение с первой встречной, и совсем другое — эмоционально вовлечься в женщину. Женщину, которой я все больше восхищался. Несмотря на хаос, который она внесла в мою жизнь, и ее проблемы с башкой.

Раздевшись, Катя ныряет под одеяло и укрывается едва ли не с головой.

— Что теперь со мной будет?

— А тебе действительно интересно? — замираю, наклонившись, чтобы собрать с пола ее разбросанную одежду.

— Да нет, — шепчет она.

— Я так и думал. Поэтому, Кать, без обид. От работы я тебя отстраняю. Мише сам завтра скажу…

Катя напрягается. Вижу это по ее острее обозначившимся лопаткам.

— Ясно.

— Ничего тебе не ясно! Пойдешь в терапию. Поработаешь над своими проблемами с психологом. Покажешься психиатру. У тебя налицо все признаки депрессии. Жаль, что из-за твоей лжи и притворства мы не распознали ее на начальном этапе, но уверен, что тебя и сейчас не поздно из нее вытащить.

Мою пламенную речь прерывает тихий, задушенный всхлип.

— Нет, Таир. Не думаю, что из этого что-то выйдет.

— Послушай, Кать…

— Это ты послушай. — Она оборачивается, опираясь на предплечье. — Не могу я. Ну не могу, слышишь? Ненавижу себя за эту слабость, но ничего не могу с ней сделать. У них ребенок будет, понимаешь?! Ты понимаешь? Я… там гнила за него, а он… И Сашка…

Бля-я-я… Ну что ж ты за гондон-то такой, а, Реутов?