Книга Моя по умолчанию, страница 21 – Юлия Резник

Меня неожиданно до костей пробирает его откровенность. Какая-то совершенно мужицкая, неприкрытая честность. И то, что он посчитал нужным это все объяснить, само по себе бесценно. Потому как вряд ли он привык объяснять. Или перед кем-то отчитываться. Злиться на него теперь совершенно невозможно.

— Не делай так. Если что-то хочешь узнать обо мне – спроси.

— Ты убьешь меня, если я скажу, что основное уже выяснил?

— Основное?

— Ага. Одно непонятно. Ты с кем-нибудь встречаешься? У тебя есть мужчина?

Врать? Зачем? Как отец ребенка, он имеет полное право знать, кто будет в его непосредственном окружении.

— Нет. Я уже давно ни с кем не встречалась.

— Я тоже. Если тебе это интересно.

Мы заезжаем в паркинг. Астахов выходит, открывает мне дверь, и на некоторое время мы расходимся по разным раздевалкам. Когда я в спортивном купальнике и дурацкой шапочке захожу в бассейн, он уже там. Плывет кролем, вспахивая зеркальную гладь воды сильными профессионально поставленными гребками.

В голове проносится то самое:

— Нет. Я… уже давно ни с кем не встречалась.

— Я тоже. Если тебе это интересно.

Интересно ли мне? Какого-то черта – очень. Не буду скрывать, я тоже за ним шпионила. Если открыть мою историю поиска за последние несколько суток, она вся сплошь посвящена ему. И, наверное, именно этот факт как-то очень быстро и меня примиряет с его поступками. Я совру, если скажу, что мне непонятно желание Астахова узнать обо мне побольше. И совру, что не поступила бы так же, находись в моем распоряжении собственная служба безопасности.

Но у меня таких возможностей нет. И все, что я нарыла об Астахове, находится в свободном доступе. Я знаю, что бизнес Георгию достался от отца. Но тот не упал ему на голову щедрым подарком. Свою должность он заслужил, придя едва ли не на самую низкую должность и постепенно продвигаясь вверх по карьерной лестнице. Я знаю, что родители Георгия разведены, а у него самого есть сын. Что со своей первой женой Астахов познакомился еще в институте. Знаю, что она погибла, катаясь на лыжах. И что с тех пор на официальных мероприятиях он всегда появлялся один.

Пока я иду к мостику, Георгий пересекает бассейн и выталкивает себя сильным движением рук на бортик. Я вижу, как напрягаются его мышцы, как вода стекает по коротким волосам на груди к резинке на плавательных шортах консервативного синего цвета. У меня пересыхает во рту. А внутри что-то будто начинает медленно тлеть. Прыгаю в воду, чтобы остыть. Гребу что есть сил. В быстром темпе. Немного понаблюдав за мной с «берега», Астахов возвращается в воду. Я плаваю долго, дольше, чем обычно. Пока окончательно не выбиваюсь из сил. Из воды выбираюсь на дрожащих от слабости ногах. Благо он тут же перехватывает мою руку. И тянется к полотенцу. Но в последний момент меняет план, оборачивается и… целует. Нет, пьет… Или жрет. С таким оглушающим напором, что я теряюсь. Его губы везде. На моих губах, скулах, веках. Он слизывает очищенную серебром воду, сдергивает идиотскую шапочку, а это, блин, больно! Я потрясенно айкаю.

— Прости. Черт… Прости. Не могу. Хочу волосы.

Ну, да кто ж спорит. Целовать женщину в шапочке для бассейна – это, конечно, экстрим. Зато теперь я могу ничего не бояться. Если я его даже в шапочке не испугала. Эта мысль меня веселит. Я смеюсь ему в губы. Босые ноги разъезжаются на плитке. И понимая, что подвергает меня опасности, Астахов отступает. Его широкая грудь яростно вздымается и опускается. Завороженно слежу за этим процессом, почему-то робея поднять глаза. Он касается моей щеки пальцами: