Книга Титановый король, страница 127 – Юлия Резник

Федор затравленно озирается. И правда в том, что я даже не могу на него злиться. Хотела бы, но не могу. Я же знаю, каким богам он молится… Я все-все про него знаю.

— Вот уж сто процентов. Не так… Посмотри.

— Что это? – его голубой взгляд мечется от папки на столе к моим глазам. Что ты в них пытаешься разглядеть, мальчик? Понимаешь ли ты хоть что-нибудь? Верный мальчик. Упрямый мальчик…

— То, что ты ищешь. Ну же, открывай.

— Это ее реципиенты? – он задыхается.

— Угу. И как видишь, этой… твоей в нем нет. Просто хочу, чтобы ты знал. И был осторожней на будущее.

— Постой! Ты куда? – хватает меня за руку. – Какой такой, к черту, моей?!

— Той, которую ты ждешь. Эта барышня врет.

— Почему врет? Она же тоже наверняка не знает…

О, Фед. Святая ты простота.

— Она знает, когда ей позвонили. И не может не понимать, что к тому моменту сердце Лизы уже бы отбраковали. Надеюсь, у тебя больше нет вопросов?

— Зачем ей было врать? Это же…

— Бесчеловечно? – подсказываю я. – Ну, знаешь, иногда так случается. Люди делают больно другим…

— Дина… Я… – в глазах Феда сквозит отчаяние. – Ты подумала, что у меня что-то есть с этой…

— У тебя на аватаре фото, сделанное в самолете. Ты весь с ног до головы в Жакмюс…

— В Жак… ком?

— Да неважно. Девочка ж из деревни, ей красивой жизни хочется. А тут ты… Весь такой в страданиях. Легкая добыча… Если знать, под каким соусом все подать. А она знала. Ты сам подсказал рецепт.

— У меня с ней ничего не было! Ты что, не слышишь?! И даже мыслей таких... Как только тебе это в голову пришло?

— Ну, да… Как? – кривлю губы. – Знаешь, сейчас ты должен сказать, что все это время любил только меня. Для большей убедительности.

Отчаяние на лице Феда трансформируется в… я бы сказала, в ужас.

— Но так и есть, – шепчет он. И мое сердце вываливается из груди, отскакивает от колен и шмякается под стол бесполезным куском мяса.

— Хорошая попытка. Я могла бы поверить. Но знаешь, в последнее время я столько себе врала… – качаю головой, удивляясь сама себе, останавливаюсь взглядом на его руке, продолжающей с силой сжимать мое тонкое запястье. – Отпусти меня.

— Нет! Пока ты мне не объяснишь, какого черта себе придумала?!

— А. Ну, это несложно. Хочешь знать? Пожалуйста! Я думаю, ты до того спятил, что ищешь Лизу в других. Во мне. В этой ушлой девице. Но я не стану притворяться тем, кем не являюсь, даже ради твоей любви. И, кстати, если ты еще раз заглянешь в папочку, увидишь, что печень Лизы пересадили некоему Тимуру Асланову, а не мне… Единственное, что нас связывает с Лизой, так это то, что она умерла в день, когда я, напротив, получила шанс выжить. А теперь… убрал руки… Моя охрана и так мечтает тебе их переломать. Не давай повода.

— Я не понимаю. Дин, эй… Ты чего? Я же… я искал ее, чтобы проститься. Я… я правда тебя люблю. Я… ты куда?

— Тебя это больше не касается.

— То есть… подожди. Ты что, меня бросаешь?

Нет, его непонимание выглядит даже трогательно. Жаль, во мне нет никаких чувств. Душа выжжена. Ничего… Ничего нет. Я – пустота в пальто.

— Ну, это как-то драматично. Не находишь?

— Нет. Не нахожу. – Надо же, огрызается! – Я вообще ни черта не понимаю... Я же просто хотел поставить точку в истории с Лизой, чтобы быть с тобой! Ты слышишь меня?! Ты вообще меня слышишь?!