Книга Титановый король, страница 53 – Юлия Резник

— Дина Владимировна? Тут данные, что вы просили, – в кабинет заглядывает Борис. Он явно не очень доволен тем, что у меня гости. Глядит на мальчишек так, будто и их подозревает в готовящемся на меня покушении, а те ему платят взаимностью и недобро глядят в ответ.

— Спасибо. Давай сюда, – подхожу, дрожащей рукой забираю из рук охранника распечатки. Здесь есть все документы, которые только можно добыть за настолько короткий срок: копии свидетельства о рождении Федора и детей, справка о смерти их матери. Это я сразу откладываю в конец стопки. Просматриваю школьный аттестат – Фед, как я и думала, окончил школу с отличием, медицинскую карту – судя по ней, он здоров, как бык… Ни одного обращения за все время. Все это хорошо, но не составляет общей картинки. Поэтому я и уточняю у Бориса:

— Есть что мне рассказать?

— Так точно.

Выхожу из-за стола.

— Мальчики, нарисовать осень вы, пожалуй, сможете и без меня.

— Чего? Да из нас художники…

— Ну-ну, перестаньте себя недооценивать. У вас определенно получится. Вон, глядите, какая натура… – тычу пальцем в окно.

— Натура?

— Ну, да. То, что можно перенести на бумагу. Озеро, горы, деревья… Белки, вон, скачут.

Мальчишки с сомнением переглядываются. И нехотя открывают свои альбомы. Я выскальзываю вслед за Борисом за дверь и плотно ту прикрываю.

— С чего бы начать?

— С главного!

— Хм… – Борис чешет покрытый щетиной подбородок. – Вы знаете, что Федор этим пацанам никто?

— В каком смысле? – широко распахиваю глаза и так сильно сжимаю руки, что ногти оставляют на мякоти ладони отчетливые полумесяцы.

— Он встретил их мать, когда им было уже почти по году. Дело было в универе. Лиза училась с Федором в одной группе.

— Вот как? – я лижу губы, в безуспешной попытке представить, как нужно было влюбиться, чтобы его, восемнадцатилетнего, не оттолкнуло даже то, что у этой девочки уже были дети. – Так вот почему его хотят загрести в армию? Он им по документам чужой дядя? – извлекаю из стопки бумажек свидетельства о рождении мальчиков и детально те изучаю. Так и есть: в графе «отец» – прочерк. Да и фамилии не совпадают! – А я-то думала…

— Когда мать детей умерла, опеку на них оформила ее бабушка. Когда умерла и та, Федор сразу начала процесс усыновления. Но пока все подвисло.

Я настороженно вскидываюсь. В голове полнейший хаос. Сердце колотится, как будто хочет выпрыгнуть из груди.

— Почему?

— Суд отложили из-за болезни судьи. А тут повестка. Парню дико не везет.

— А помочь некому?

— Умершая бабушка им помогала. С малыми сидела, денюжку с пенсии подсовывала.

— А родные Федора что же?

— Насколько мы выяснили, с его родителями все в порядке, но детальной картинки нет. Слишком мало вы нам времени дали, – сокрушается мой охранник. А я киваю, потому как да. Мало…

— А универ? Универ он бросил, когда…

— Когда с его девочкой случилось несчастье.

Ну, да. Как я и думала. Хоть тут нет никаких сюрпризов.

— Пацанов нужно было содержать. Двух зарплат и бабушкиной пенсии им еще как-то хватало, но потом… В общем, полагаю, все дело в этом, но точнее скажу чуть позже.

Киваю. Невозможно требовать большего от своих людей. Они и так получили максимум информации за столь короткий срок. Может, оно и лучше, что новости доходят до меня по чуть-чуть, я не уверена, что смогла бы все усвоить за раз. Оказывается, это тяжелей, чем я думала. И больнее… И слаще. Знать, что я не ошиблась в нем. Что он… не знаю… просто невероятный мужик, че-ло-ве-чи-ще. И сердце у него большое-пребольшое. Заштопанное кое-как.