Книга Титановый король, страница 66 – Юлия Резник

— Серьезно? – я встаю из-за стола, Светка увязывается за мной, намереваясь выложить последние сплетни, несмотря на то, что этому совершенно не способствует окружающий нас шум. От нетерпения ее глаза горят в пульсирующем свете стробоскопов.

— Ага. Юлька предположила, что там и не было ничего, – кричит в ухо. – Ну, знаешь, вроде как она соврала, чтобы женить Рустамчика на себе.

— Какие страсти, – фыркаю и случайно ловлю взгляд того, кого мы как раз обсуждаем. Гарипов стоит у бара, сжимая в руке стакан. – А он, я смотрю, не очень-то убивается.

— Так, может, эта малолетка и правда ему врала, – неожиданно становится на сторону Рустама Светка.

— И Люська врала тоже? – кошусь с насмешливым недоверием на нее.

— Какая Люська?

— Наша одноклассница, от которой вы это все и узнали.

— А, эта… Ну, не знаю. Люська-то всего лишь медсестра. А девица могла все с врачом обтяпать. Шито-крыто. Ох, черт. Гарипов идет сюда!

Я не успеваю никак отреагировать, потому как тут же мне на талию ложится его прохладная ладонь:

— Привет! Дин, Света… Прекрасно выглядите.

— Привет, Рустам. Давненько не виделись.

— Тебя сейчас нечасто встретишь в таких местах.

— А ты, как всегда, завсегдатай…

— Ну, знаешь. Иногда единственный способ забыть о своем одиночестве – быть в толпе…

— Чего? – На Светку смешно смотреть. Ну, серьезно, ее даже перекосило от таких заявлений. Ишь ты… Одинокий он. Я бы сама возмутилась, да только нет сил. Я уже наэмоционировалась по другому поводу так, что никаких эмоций впрок не осталось.

— Эм… Ясно. Ну, хорошо тебе повеселиться.

— Постой. Может, останешься? – моего запястья касаются его пальцы. Я смотрю на них, равнодушно прикидывая в уме, а не попробовать ли мне и правда… клин клином. Но тут же отказываюсь от этой мысли.

— У меня завтра самолет. Извини.

— Давай отвезу тебя!

— Ты ж бухал, – глаза Светки становятся квадратными.

— Не надо. Зачем тебе делать такой крюк?

— Я не против. Я… Дин, знаешь, я… – Гарипов бросает короткий сердитый взгляд на Авдееву, которая, в его представлении, наверное, должна была проявить чуть больше такта и оставить нас с ним наедине. – Мне… так много нужно тебе сказать!

Какая удивительная все же штука – жизнь. Еще пару недель назад я бы с интересом его послушала. Каких-то пару недель назад…

— Ну, я ж не навсегда уезжаю. Еще наговоримся.

Небрежно похлопываю Гарипова по руке, разворачиваюсь и ухожу. Светка за спиной ржет.

— Чего?

— Как ты его! Неужели и впрямь отболело, а? – Авдеева обнимает меня за плечи, что с ее ростом довольно несложно сделать, и с надеждой заглядывает в глаза.

— Я тебе об этом постоянно твержу. Ты просто меня не слышишь.

— На твоем дне рождения мне показалось, что…

— Тебе показалось, – ставлю точку в бессмысленном разговоре. – Иди уже, веселись.

Светка крепко меня обнимает и, пятясь, возвращается в зал. Я же забираю в гардеробе пальто и выхожу на улицу. Ближе к ночи ледяной, шпарящий весь день напролет дождь стихает. В лужах отражается перевернутый небесный свод, бледная луна, окружающие небольшой пятачок парковки здания… Голые березы тянут покореженные пальцы ко мне, тоже опрокинутой в лужу. Ежусь и торопливо прячусь от навязчивого внимания в салоне авто.

Домой доезжаю быстро. Ближе к ночи никаких пробок нет. Перед тем как лечь спать, озадачиваю помощников организацией поездки. Обычно, конечно, я стараюсь тщательно те планировать, но в этот раз все выходит спонтанно. Впрочем, это меня не тревожит. В тот день вообще ничего не предвещает беды. Ничего… Никакого предчувствия. Откуда на встречку вылетает та машина, я даже не знаю! Успеваю только подумать… И это все? Мне не страшно и пока что не больно. Просто как-то странно это все, где-то нелепо даже. Я столько боролась, я чудом выгрызла свою жизнь, чтобы все настолько глупо закончилось? А дальше удар. Скрежет… Звон, рев, крики. Меня затаскивает словно в мясорубку. Я то отключаюсь, то снова выныриваю на поверхность сознания. Вверх-вниз, вправо-влево. Я знаю, как умирать. Я и не думала, что будет легко… Все это очень знакомо. Непонимание, лица охранников, что ехали следом. Они что-то говорят. Я киваю. И тоже говорю им что-то… Скорая, врачи – тоже проходили. За тем лишь исключением, что сейчас все происходит быстрей. В тот раз, когда отказала моя печень, мне не могли поставить диагноз, кажется, тысячу лет. Все понимали, что показатели моих анализов как у помирающего алкоголика, но почему они такие у молодой и цветущей еще недавно женщины, никто понять не мог. Синдром Бадда-Киари мне поставили позже.