Книга Его десятый развод, страница 30 – Рин Скай

Мы никуда не спешим, занимаясь утренней любовью. Это так волшебно, что не хочется, чтобы волшебство закончилось.

После, мы идем в душ, а потом завтракать. Стол накрыт, но Ибрагима нигде не видно.

Я вижу, как отношение Константина ко мне поменялось. Он смотрит на меня по-особенному. Сидит, рассматривает меня. Даже засмущал этим.

— Константин Романович… — краснею я.

— Ешь, Валя. Ты такая красивая, непосредственная…

— Константин Романович… что же мы наделали…

— Провели первую брачную ночь? — усмехается он. — Ты об этом?

— Ну, вы же знаете, как на самом деле…

— Хватит выкать, Валя! — просит муж.

— Что⁈ А как мне?

— Как к мужу. — отвечает он. — Не в девятнадцатом же веке живем! Я с тобой давно на «ты», а ты церемонии разводишь.

— Ну как же я раньше вам тыкала бы?

— Просто. — отвечает он.

Мне дико это слышать. В первые дни тыкать ему я бы точно не смогла.

— Иди ко мне!

Я подсаживаюсь к нему ближе, он приобнимает меня.

— Ну, скажи, Костя…

— Костя? — удивляюсь я.

— Да, Костя. Мое короткое имя.

— Костя… — медленно произношу я.

— Ты!

— Ты…

— Вот, сказала ведь! — улыбается Константин. — Я хочу, чтобы ты была со мной на «ты», и называла, Костей.

— Но зачем вам это…

— Опять выкаешь!

— Ох… зачем тебе это? — с трудом произношу я.

— Вот, так-то лучше. Ты и так молоденькая совсем, на двадцать лет меня младше, так еще и выкаешь. Я себя старым ощущаю.

— Костя… Костя… — повторяю я, и смеюсь.

Мне дико так его называть, и тыкать ему. К этому я не готова. И смех как защитная реакция.

Костя ловит меня, целует.

— А что дальше, Костя? — спрашиваю я, и тут в кухню, без стука вбегает Ибрагим.

— Прости, господин! — опускает он глаза, чтобы дать мне время отскочить от мужа, и отсесть на приличное расстояние.

— Что, Ибрагим?

— Там… твоя жена приехала…

— ДА⁈ — удивлен Костя, а я просто шокирована.

— Госпожа Амалия. — подтверждает Ибрагим.

У меня в глазах темнеет. Только у нас с Костей стало все налаживаться, как эта жаба прискакала…

ВАЛЕНТИНА

— Ну, пусть войдет, коли пришла. — хмыкает на это Костя.

— Мне… уйти? — спрашиваю я его.

— Нет. — Костя пересаживается в инвалидное кресло.

Интересно… При мне его было не усадить, а для бывшей жены без напоминаний садится.

— Не хочу, чтобы ты что-то додумывала. — поясняет Костя.

Что я должна додумывать? Это получается, что, Костя… считается со мной?

Амалия влетает, как ураган.

Отталкивает меня со своего пути, и подбегает к Харитонову.

— Костя, милый, любимый… жив…

Она открывает для него свои объятия, но… спотыкается.

Глаз ее натыкается на инвалидное кресло.

— Костя… — голос ее срывается. — ты…

— Ну, здравствуй, Амалия. — хмыкает Константин. — Какими судьбами?

Амалия так и не подошла к нему близко, будто инвалидное кресло стало для нее непреодолимым препятствием.

— Как ты узнала, что я жив?

— Да я чуть с ума не сошла! — с упреком визжит его бывшая.

— Что, уже денежки мои мысленно пересчитывала, да? — прищуривается Костя.

— Нет, что ты, милый, конечно, нет! — начинает юлить она.

— Отвечай господину! — вдруг грубо приказывает Ибрагим.

Со мной Ибрагим никогда не разговаривал в подобном тоне. Глаза Амалии расширяются.

— Что, голос прорезался? — пытается она задеть помощника Кости.

На это Ибрагим лишь небрежно поправляет карман брюк, где явно притаился ствол.