Книга Двойной (киндер)сюрприз для босса, страница 86 – Рин Скай

Матвей прислоняется ко мне рядом.

— Ну ты и напугала нас, Машка! – потрясенно качает он головой. – Никогда не думал, что попаду в подобный боевик…

Я и сама не думала. Обычная многодетная мамочка, а тут такое…

Несколько карет скорой помощи появляются на горизонте спустя четверть часа.

Врач женщина осматривает меня прямо в скорой. У нее озабоченное лицо.

— В роддом, срочно! – командует она. – Садитесь, кто с ней!

Кирилл и Матвей, переговорив с полицейскими, едут со мной. Кирилл не выпускает мою руку.

— Как там детки? – волнуюсь я за Диму и Виолетту.

— С ними все хорошо.

— Помнишь Элину няньку? Варвара Алексеевна сейчас со всеми тремя детьми, – успокаивает меня Кирилл.

Вспоминаю взрослую добродушную женщину. Ну если она присматривает за малышней, то я спокойна. Она вселяет в меня доверие.

* * *

Несколько дней спустя.

Снова палата интенсивной терапии. Снова капельницы, уколы, осмотры и узи. Но мне ли жаловаться на это, после того ужаса, что пережила?

Ко мне никого не пускают. Правда вечером Кирилл все же привез деток, и я полюбовалась ими через окно. Кирилл был с ними очень мил и заботлив. Присматривал, словно знал, что они его.

День ото дня мне становится легче. Моя деточка развивается как надо. Кстати, несомненный плюс от всех этих треволнений тоже есть: у меня ушел токсикоз, а вместе с ним и жуткий аппетит с сонливостью. Я снова полна сил, и уже хочу побыстрее вернуться к обычному ритму жизни.

* * *

Через несколько дней.

— Мама! Мамотька! – бросаются ко мне Димулька с Виолеттой, – мы скучаем!!!

У меня слезы текут из глаз. Как же я скучала по ним, по своим сладким булочкам!

— Вы мои любимые! Самые лучшие! Котятки мои ласковые! – обнимаю их, целую, не хочу отпускать!

Как же восхитительно они пахнут! Своим, родным, непередаваемым запахом.

— Мамотька, ты когда домой? – хлопают на меня длинными как у Кирилла ресничками мои солнышки.

— Уже скоро. Я уже почти выздоровела!

Воркуя со своими детками, не замечаю того, как в палате появляются Матвей и Кирилл.

— Детки, пойдемте я вам мороженного куплю! – тактично пытается увести племянников Матвей.

— Ула! Ула! Дя! – малыши чмокают меня в обе щеки и убегают вслед за дядей, пока он не передумал.

Мы с Кириллом остаемся наедине. Он тут же срывается с места. Подлетает ко мне. Опускается на кровать рядом со мной, и без лишних слов сминает мои губы в жарком поцелуе. Какое же это сладостное, волнительное чувство! Сто лет уже не целовалась, и как же сладко замирает сердце, сжимается все изнутри, когда губы любимого мужчины настолько требовательны, ласковы и неумолимы. К его губам подключаются руки. Его руки повсюду, ощупывают, оглаживают, будоражат меня!

Я все понимаю, нас обоих захлестнуло чувствами и желанием, но вот его властные руки, вовсю ласкающие меня под больничной сорочкой – уже лишнее.

— Кирилл… – хриплю я прямо ему в губы. – Постой, Кирилл, притормози…

Слегка в недоумении глаза мужчины, заволоченные страстью, фокусируются на мне. Мужчина продолжает меня сжимать.

— Прости… – на дне его черных зрачков зарождается понимание. – Прости, увидел тебя, и все… предохранители сгорели к чертям! Как ты, малышка?

Он наконец отпускает меня, но продолжает внимательно осматривать, будто ищет, где у меня болит.

— Нормально, Кирилл, все хорошо.