Книга Сын Буйного, страница 55 – Рин Скай

— Мы не в отношениях, – облегченно вздыхаю я.

— Ты говорила, у тебя ребенок? – прищуривается Полина. – Не его случайно?!

Меня сейчас удар хватит, если она еще раз произнесет хоть что-то про сына.

— Нет! Не его! – гневно повышаю я голос. – Ни я, ни мой сынок не имеем к Буйному никакого отношения!

— Вот и чудно, – на лице Полины явно читается облегчение. Надо же за незнакомых людей переживает. – Потому что я не видела Костю со дня его рождения… все мои попытки приблизиться к сыну заканчиваются вот этим: – наклоняет она голову вбок, чтобы фиолетовые следы его пальцев служили доказательством жестокости безумца.

— И вы не видели своего ребенка все эти годы? – содрогаюсь я в душе.

— Да. Малышу уже девятый год. А эта мразь так и не дает нам познакомиться.

Кира

В полной прострации передаю Арсения няне. Надо возвращаться на работу. Но в голове пусто. Лишь гулким фоном затухают отголоски нашего разговора с бывшей Буйного.

Хорошо, хоть додумалась спросить у нее, откуда она узнала про меня. Оказалось, все проще простого: сам Буйный поведал ей, что у нас с ним отношения. Вот это фантазер! Как додумался только до такого…

Телефон начинает отчаянно вопить в сумочке. Я сажусь за руль, беру аппарат.

«Владик». Интересно, что могло произойти?

— Да, Влад, слушаю вас.

— Кира Владимировна! – тревожным голосом сообщает мне работник. – Быстрее приезжайте сюда! Тут такое… ТАКОЕ!!!

— Что случилось? – начинается у меня тахикардия.

— Просто быстрее!!! – в голосе у Владика самое настоящее отчаяние. Такое невозможно сыграть.

— Отдал сюда трубку, говнюк! – слышится на фон рычание.

Люди Буйного – первым делом приходит на ум. И сам Буйный в городе. Избил свою бывшую, а теперь разузнал про мою кондитерскую и…

Ладони моментально потеют. Сердце работает так, что я чувствую его в горле. В глазах темнеет. Я не могу в таком состоянии ехать за рулем. Но бежать тоже не могу – боюсь, что сердце откажет. Надо собраться.

Завожу мотор.

* * *

Артур Буйный

Я так взбешен появлением Полины в нашей жизни, что меня трясет всю ночь. И сына тоже. Он плакал. Пришлось его успокаивать. А вот меня кто успокоит?!

Кто?!

Кира?!

Она тоже с белобрысым муделем кувыркается.

Просто все одно к одному.

Ночью брожу по дому, точно оборотень. Избиваю грушу, до седьмого пота отжимаюсь и подтягиваюсь. Нарезаю круги вокруг особняка по участку, пока мама в шесть не выглядывает и не призывает к спокойствию.

— Сынок, так себя до нервного срыва довести можно, – укоризненно качает она головой. – Вот молоко теплое. Выпей и ложись спать.

— Да не могу я спать, мам! – все же отпиваю я напиток и кривлюсь. – Фу, меда туда что ли нафигачила?

— Да, липового. Он тоже успокаивающий. И Костику вчера такой напиток сделала. Ты все-таки не прав, что на его глазах такое вытворяешь.

— С Костей дал маху, каюсь. Больше сын от меня такого не увидит.

— Очень правильно сынок. Дети не должны видеть и слышать ваших разборок.

Я – ужасный отец. Если не сказать матом. Вон Кира своего сына одна воспитывает, но видно, что она дает намного больше любви и тепла ему, нежели я Косте. Поэтому, он к той шалаве вчера потянулся. Но я стараюсь. Неужели он не видит и не чувствует эти изменения в моем поведении? Раньше я вообще мог годами не появляться в этом доме и ничего, а теперь зачастил сюда. Даже вчера его лично успокаивал. Этого должно быть больше чем достаточно.