Книга Целительница его сердца, страница 14 – Рин Скай

— А что? У нас есть еще какая-то работа? — пробормотала я, желая одного: подремать полчаса в тишине и спокойствии.

— Ты издеваешься? — хмыкнула Ава.

— Что? — не поняла я. — Прямо говори!

— Так нам еще наш факультет к завтрашнему дню в порядок приводить, и, плюс еще драить платный дормиторий, где наши платные студенты живут!

— Нам? — чуть не свалилась я с кровати от удивления.

— Ну а кому же?

— А… уборщиц там всяких нету что ли?

— Чудная ты сегодня, Айрин! Академия экономит абсолютно на всем. А мы должны отрабатывать наше обучение, кров и еду. Так что, утром мы учимся, а после обеда убираем помещения. Переодевайся и пошли!

Не-е-ет… Не удивительно, почему эта самая Айрин сбежала в мой мир. Хотя… в своем мире я точно так же бежала домой с учебы, чтобы переодеться, и неслась дальше, за свою кассу в продуктовый. Шило на мыло, так сказать, эта Айрин променяла.

Ава быстро переоблачилась в длинную шерстяную юбку, свитер, повязала поверх своего «наряда» передник, а голову повязала косынкой.

— Мне тоже так одеваться? — пробормотала я.

— Ну хочешь, свое бальное платье надень! — хмыкнула Ава. — Я пошла, догоняй!

— Эй, погоди! А мне платок тоже на голову завязывать? — рискуя нарваться на грубость все же уточнила я.

— Ну если не хочешь завтра на пары с грязной головой идти, то лучше повяжи. — объяснила Ава, выходя за дверь.

Попадос… Так, надо пошевеливаться, не то упущу из вида Аву, и где мне ее потом искать?

В шкафу я отыскала точно такую же юбку, свитер и косынку как у Авы. М-да… средневековая служанка, не иначе. Побежала вслед за Авой.

— Еле шевелишься, Айрин, — пробурчала подруга, — нам еще в дормиторий, а потом предметы учить… не успеем ведь все.

— А… отдыхать когда? — не поняла я.

— Я же говорю… чудная! Мы — сиротские! Не положен нам отдых.

Вот так новость. Картина маслом «приплыли».

Что-то мне в этой Академии нравится все меньше и меньше.

Снег заметал улицу огромными хлопьями. Веселые «платные» студенты в шубках и песцовых шапках вовсю резвились, играя в снежки и лепя снеговиков.

— А они что не работают? — спросила я у Авы, уже заранее зная ответ.

— Зачем им работать? Им родители с рождения все на золотых блюдечках преподносят. — в словах Авы было не столько зависти, сколько горечи.

Я отвернулась от резвящихся богачей, и тут же мне в спину прилетел снежок.

— Эй, замухрышка, идем играть? — около меня лыбился веснушчатый рыжий молодой паренек в красном щегольском тулупе и в стильной замшевой кепке, явно местный мажорчик.

— Фу, Элвин, не зови ты этих дур, хочешь блох или клопов от них понацеплять?

Рыжего парнишку отвела от нас та самая надменная деваха, что задевала меня утром, Владислава, кажется.

— Зараза к заразе не липнет! — хмыкнула я.

— Ты что? Ты что себе позволяешь?! — взвизгнула девица, и запульнула в меня комом снега, который держала в кожаной перчатке.

Я, не будь дурой, зачерпнула побольше снега, и ведь специально, с грязью цепанула, и опрокинула его прямо в морду надменной девке.

— А-а-а!!! Я папе пожалуюсь! Ректору! Королю напишу! — отплёвываясь от грязи визжала Владислава, как полоумная.

— Ты что натворила, Айрин! — схватила меня за руку Ава, и потащила подальше от мажоров.

— Она мне шубу испортила! — продолжала визжать Владислава, — Пусть деньги платит! Эта шуба двести форинтов стоит!