Книга Сюрприз, Шоколад и Игрушка для бандита, страница 70 – Рин Скай

— Ирина?

— Марат, ну что ты давишь на девушку? – возмущается Сергей.

— Ты что, единственный Марат на свете? – как можно спокойно задаю я вопрос.

— Отца детей звали Маратом? – уже менее злобно уточняет Шторм.

Дети убежали от нас, и теперь тасуются вдалеке, около кадок с зеленью, радостно пересчитывая добытые купюры.

— То есть, ты хочешь сказать, что их тебе заделал какой-то Марат?! – не унимается Шторм.

Ага. Какой-то.

— Нет! – рявкаю я. – Приглядись, в графе отец у всех троих стоит прочерк. Значит, отца нет. А отчество в таком случае можно дать детям любое!

— И ты, из тысяч миллионов имен, что существуют на свете, выбрала именно «Марата»? – прищуривается Шторм. – Другого имени не отыскалось?

ГЛАВА 41

Ирина

Собрав все свои вещи, причем каждый мой ребенок собирал свой отдельный чемоданчик на колесах, с аквариумом с Александром Сергеевичем и шестью его отпрысками мы ждем в коридоре, когда же за нами заедет Сергей.

Я очень благодарна ему, что он вызвался отвезти нас в аэропорт со всем нашим скарбом, и помочь завести аквариум маме на передержку, ведь ей будет трудно каждый день приезжать, чтобы покормить отца-одиночку и молодую поросль.

Черепашки забавно носятся вокруг папаши. У того же вид совершенно счастливый. На морде даже подобие улыбки возникает. Никогда не думала, что черепашки способны на такое проявление чувств, а вот под ж ты, все божьи создания, и все рады проказам своих детей. Детишек Пушкина мы еще никак на называли, но один из них, слишком шебутной, с пятнышком около глазика, мелкий и непоседливый как все дети, повадился кусать папашу. То за лапу его прикусит, то за хвост. Александр Сергеевич, несмотря на то что пишут в интернетах о том, что черепахи - плохие родители, лишь прихлопывает непоседливое дитяко по панцирю, и то без агрессии, а просто, чтоб отстал. И кормит их папаша тоже очень заботливо. Когда я даю им еды, он залегает на дно, ждет, чтобы малыши покушали, а потом уже идет «к тарелке» сам. В общем, гляжу я на Александра Сергеевича и понимаю – был бы у всех такой отец, цены бы ему не было.

— Мама!!!

— Мам!!!

— Мамуля!!! – орут у окна все мои дети разом. Они толпятся у шторы, дергая и отодвигая ее.

— Что там случилось? – поднимаюсь я.

— Там дядя МАРАТ!!! – светятся от восторга родные мордочки.

— Так, давайте обуваться, все на выход. – командую я без задней мысли.

— МАМ!!! – восклицает Игрушка, - там дядя МАРАТ, а не Сергей!

— Э…

Застываю я как вкопанная.

— В смысле, там Марат, а не Сергей… А Сергей где? – глупо переспрашиваю я.

— А мы откуда знаем?! – дети, собранные, обутые, в куртках вылетают на лестничную клетку и замирают у лифта.

Лифт через минуту распахивается, и в проеме возникает… в легких джинсах, в распахнутой куртке и рубахе-гавайке, расстегнутой на одну пуговицу у воротника, в ковбойской шляпе и распахнутыми объятиями:

— Привет мои пираты!

— Дядя Марат!!! – пищат от восторга дети, облепляя двухметрового медведеподобного бандита. – Ура!!!

Он обнимает их все разом, а у самого на лице счастье, прямо как у Александра Сергеевича на морде, когда все дети атакуют его разом.

— Привет, Иришка! – лыбится мне бандит.

— Привет, Марат. – как не хочу оставаться серьезной, но рядом с ним этого не получается. Мои губы так и норовят разъехаться в улыбке. Я тоже рада его видеть. Хоть и не должна испытывать этого чувства. – А где Сергей?