Книга Амулет на Его счастье, страница 57 – Рин Скай

— А что здесь такого? — я старалась хоть как-то зацепиться за грозящую уплыть за горизонт реальность этими глупыми фразами.

— Мэри, у меня есть домработница. Завтра она п…приберет всё. Ты т. теперь, ничего не… — он, наконец оторвался от моего браслета и принялся ласкать ладони, — Мэри, я п…пьян, — обводил он каждый пальчик, — лучше мне…

Отпустив мои руки, он, на сколько мог, быстрее развернулся и исчез за дверью своей спальни, оставив меня наедине с обалдевшим от счастья драконенком, самозабвенно рыбачившим на медуз.

Всю жизнь я вставала рано: в будние дни в школу, а в выходные и праздники еще раньше — младшие братья и сестры орали, носились, ползали по дому, требуя внимания и заботы. Мама и папа занимались обычно самым младшим на тот момент ребенком, спихивая на меня детей постарше. Затем учеба в Академии и двойная нагрузка за себя и за Дэна тоже не давали выспаться как следует, поэтому выползла я из своей розовой комнаты, никем не разбуженная, на запах свежих блинчиков и крепкого ароматного кофе ближе к обеду.

В ванной обнаружились повешенная обратно на петли дверь и ловкая женщина средних лет, споро надраивавшая сантехнику.

— Доброе утро, Леди Кирин! — приветствовала она меня без капли сарказма. — Одну секундочку и я уйду.

Глядеть на то, как убирается другой человек можно бесконечно. Я впервые поймала себя на этой мысли, так как до этого в основном, наблюдали за мной. Споро протерев поверхности, женщина приветливо кивнула мне и удалилась куда-то дальше.

На кухне обнаружился накрытый стол, и я от души позавтракала тончайшей выпечкой со сгущенкой, шоколадной пастой и икрой — а то очень сладко было. Декана и дракона нигде не было видно.

Едва призадумалась, чем бы заняться в первую очередь, как меня отвлекла домработница, сообщив, что пока я изволила почивать, из общежития доставили вещи. И она горела желанием помочь в разборе. Вещей, честно говоря, было не так уж много: в основном свитки и пергаменты по учебе, весь мой скудный гардероб, включая старую Академическую форму, вмещался в средних размеров холщовую сумку. Личных же вещей, таких как фотография родителей и братьев с сестрами, наскреблось и вовсе на небольшую картонную коробку.

За этим занятием нас отвлек шум в коридоре. В проеме комнаты замаячила высокая фигура декана, за ним подпрыгивал до смешного круглый и вертлявый человечек.

— Доброе утро, милая! — сказал Кроин так искренне, что если бы я не знала, что всё это фарс и не взаправду, то развесила бы уши, но сейчас решила подыграть «жениху».

— Здравствуй, любимый! Заходи…те!

Кроин едва заметно приподнял бровь, вроде как от удивления, но в комнату вошел, и даже в щеку нежно чмокнул. Домработница подтянула ладони к лицу и умильно уставилась на нашу с ним «любофф». За деканом вкатился коротышка, разодетый во что-то совершенно дикое и невероятное: малиновый топ, белоснежный кардиган с ложными погонами, бирюзовые легенсы с лампасами были заправлены в неожиданного грубые армейские сапоги. Тонкую шею венчали крупные пластмассовые бусы, а в ушах сверкали камушки-бриллиантики.

— Магистр! Ваша невеста очаровательна! — взвизгнул высоким голосом невероятный визитер и хлопнул наращенными ресницами. — Олле, Андре, Вивьен, быстрее, мои феи!

В комнату тут же вплыли три вышеназванные девицы с огромными тюками, чехлами и кофрами. Пока я обалдело прижималась к «жениху» (а он был не против, кстати, крепко обнимая меня за талию), дамы и колобок расчехляли и раскрывали всё принесенное, раскладывая невероятной красоты ткани, рюши, пайетки, шитье бисером, кружева, гипюр, кристаллы, ленты и еще Благоликий знает, что, раскрывали тяжелые фолианты местных модных журналов, ища листы с закладками изображавшими платья невероятной красоты и пышности.