Книга Мечты сбываются!, страница 62 – Рин Скай

На остановке было людно, но никто не обращал внимания на зрелого мужчину и молодую женщину. Никому и в голову не могло прийти, что рядом с ними запросто стоят известный музыкант и молливудская актриса. В подъехавшем автобусе не было свободных мест, и я со спутником встали около окна посередине салона, заняв любимое место. Теплый ветер, влетавший в салон из приоткрытой форточки, трепал мои темные волосы, едва достигающие плеч.

Я закрыла глаза, предаваясь воспоминаниям о бесчисленных поездках, где создавались тысячи разных сюжетов, проигрывались сотни сцен, а то и просто мечты, которые, почему-то, стали реальностью. Автобус методично проезжал остановки: «Госпиталь», «Университет», «Посольство».

— Надо встретиться с Капелой, - пронеслось в голове.

Версилонский театр. Шепнув Раяну, что пора выходить, кинув пару монет в тарелочку около водителя, я застыла около того самого пешеходного перехода.

— Здесь, - тихо сказала я. – В этом месте я попала под машину. Именно тут, моя жизнь разделилась на две половины.

Я оглядела редкие облака в небесной лазури, окинула взглядом старый парк, где распускались листья, древний расколотый фонтан, продолжавший журчать неутомимыми струями.

— Как это произошло? – прервал мое созерцание спутник.

— Помню, как сильно я хотела спать в то утро. Раннее просыпание причиняло мне физическую боль. Но бабушка, тормошившая сонную школьницу, была неумолима. Да я и сама знала, что, если опоздаю к первой паре, ничего хорошего не выйдет. До сих пор помню молочный вкус кирпичного хлеба, намазанного сливочным маслом и посыпанного, сверху сахаром. Такое «пирожное» мы с братом ели на завтрак, когда заканчивалась колбаса, а до зарплаты было еще далеко.

Раян нежно взял меня за руку и отвел немного в сторону, туда, где проезжую часть от тротуара отделяли бордюр и газоны. Немногочисленные прохожие, в этот утренний час, то и дело пялились на странную парочку, решившую поговорить прямо около пешеходного перехода.

— Оделась я не так тепло, - продолжила я, отирая со щеки грустную слезинку, - и быстро озябла, выйдя в промозглое, пасмурное утро. С неба сыпалась изморозь, быстро таявшая на моём лбу и волосах, непокрытых шапкой. Ссутулившись и съёжившись под пронизывающим ветром, я понуро побрела на автобусную остановку. Мысли, роившиеся в голове, были безрадостны. Причиной тому была Тирославская литература. Казалось, тогда, я бы отдала всё на свете, лишь бы только не попасть на этот урок. Мне не нравился университет, не нравились преподы. Некоторых, я, даже, побаивалась. Особенно ту, по литературе. Я ехала в переполненном автобусе и читала конспект, пытаясь запомнить хоть что-то на этом, не понятном мне языке. Дорога пролетела, к сожалению, быстро. Кинув монетку в тарелочку для водителя, я, вновь пригревшаяся в автобусе, вышла в холодное серое утро. Засунув руки в карманы, я ступила на него, – я сделала жест в сторону пешеходного перехода, - машин не было, и я начала движение. А потом, словно призрак, что-то серое промелькнуло на периферии зрения. Помню, как меня что-то раздавило, что-то взорвалось в голове… И всё. Тишина…

Слезы мои, уже не сдерживаемые ничем протекли по впалым скулам до уголков губ. Раян, ощутивший острый укол жалости, нежно обнял меня. Медная статуя Гостоевского невозмутимо взирала на обнимавшихся людей.