Книга Бывшие. Вернуть жену доктору Орлову, страница 28 – Лия Малинина

Холостяцкая эстетика одинокого мужчины, который слишком много работал и слишком мало жил.

Вадим осторожно опустил меня на диван, поддерживая за спину, чтобы я не упала набок. Его руки замерли на моей талии, и он уже начал отстраняться, чтобы сесть рядом, но я не позволила.

Вместо того чтобы отпустить его шею, я обхватила ее крепче, притянула его лицо к своему и поцеловала. Не так, как в больнице — испуганно и трепетно.

А так, как целуют, когда любишь, скучаешь и очень долго этого ждешь. Жадно, глубоко.

Он замер всего на секунду, а потом с низким гортанным рыком ответил, впиваясь в мои губы. Запустил пальцы в мои волосы, сжал их у корней приподнимая выше мое лицо.

Плед упал с моих плеч и я, не разрывая поцелуя, начала стягивать с него куртку. Мешали пуговицы, мешали молнии, мешали эти долгие пять лет проклятой пустоты.

Он понял сам, рванул ткань в стороны, и куртка полетела на пол.

Его губы спустились на мою шею, на ключицу, туда, где бешено бился пульс. Я выгнулась, вцепившись ногтями в его плечи, и прошептала то, о чем молчала все эти дни:

— Вадим...

Он отстранился на мгновение. Замер. Его глаза — черные, расширенные, с безумным огнем внутри — сканировали мое лицо. Он сдерживал себя из последних сил. Его дыхание обжигало мою кожу.

— Света, — голос сел, превратился в хрип. — Света, тебе нельзя. У тебя нога. Только что из больницы. Мы не можем...

— Плевать, — перебила я, проведя кончиками пальцев по его скуле, по жесткой щетине, по губам, на которых остался след моего поцелуя. — Я хочу тебя, прямо сейчас. Не завтра, не через неделю. Сейчас, Вадим. Пять лет — слишком долго.

Он смотрел на меня несколько секунд. Вглядывался в лицо, проверяя, не шучу ли я, не говорю ли все это на эмоциях, а потом его взгляд изменился. В его глазах зажегся огонь, который я видела раньше, когда мы были вместе, когда любили друг друга.

— Как скажешь, родная, — тихо, почти неслышно выдохнул он, и в этом «родная» было столько тепла, столько нежности и облегчения, что у меня защипало в носу от накрывающих меня эмоций

Ему не пришлось повторять дважды. Орлов снова подхватил меня на руки — легко, будто я ничего не весила, прижал к своей груди, и я почувствовала, как колотится его сердце.

Стучит в унисон с моим, отбивая один и тот же ритм: наконец-то, наконец-то, наконец-то.

Коридор был коротким. Всего несколько шагов. Он толкнул дверь ногой, и мы оказались в спальне.

Света

Орлов медленно опустил меня на кровать, и я сразу почувствовала, как прохладная ткань простыни касается моей разгоряченной кожи.

Вадим стоял надо мной, тяжело дыша и смотрел так, будто не мог поверить, что я здесь, что все это происходит на самом деле, что эта проклятая разлука в пять лет наконец осталась где-то там, за дверью этой комнаты.

Он рывком стянул с себя свитер и отбросил его куда-то в сторону. Его пальцы дрожали, когда он расстегивал пуговицы на своих джинсах, и я видела, как были напряжены его плечи, как ходит ходуном кадык.

Я потянулась к нему, провела кончиками пальцев по его животу, чувствуя, как твердые мышцы сокращаются под моей рукой. Он перехватил мое запястье, поднес к губам и поцеловал внутреннюю сторону ладони, не отрывая от меня взгляда.

— Ты не представляешь, как я скучал, — прошептал он, и в этом шепоте было столько боли, что у меня сжалось сердце.