Книга Ворон. Альянс с врагом, страница 8 – Екатерина Ромеро

После я поднял эту тяжелую кровать, не знаю даже, как у меня хватило сил, тогда это казалось неважным. Я вытащил Лесси оттуда, схватил ее на руки и, прижав к себе, пошел с ней на выход через тайный коридор. Благо я додумался закутать дочь в свою кофту, этот материал не поддавался огню. К тому моменту пожар уже пожирал замок.

Я знал, куда надо идти. Это был самый короткий путь — конечно, я знал все тайные ходы в замке как свои пять пальцев. София тоже знала, но хуже. Мы с Анжело тут выросли, мы облазили тут просто все.

Какие-то минуты — может, даже меньше. Я ощутил, что мою одежду охватило пламя, оно жрало меня заживо. Я буквально горел, но не обращал на это никакого внимания.

Замок продолжали обстреливать, мне надо было вынести Лесси невредимой, а потом вернуться за Софи. Отец сам выйдет, он знает этот замок лучше всех.

Лесси плакала у меня на руках и крепко держала меня за шею. Я пробирался практически в темноте, закрывая ее от огня.

А потом воздух, ночь на дворе и везде трупы.

Помню, что упал на траву с Лесси на руках. К этому моменту я уже практически не чувствовал лица. После что-то сильно громыхнуло, и, подняв взгляд наверх, я увидел, что стена в нашей с Софией спальне была раздроблена, ее просто разнесли на куски.

Я заорал тогда, у меня потемнело перед глазами. Там была Софи, и я понял, что она не выбралась. Не смогла, тот тайный ход, по которому я выбирался, почти сразу завалило.

Софи просила, чтобы первой я вывел нашу дочь, и я послушался. Это решение стоило ей жизни, а мне жены.

Вито

Марко Моджильяни не просто открыл огонь первым. Он сделал это подло, когда подкрался ночью к моему дому, к моей семье. Вместо того чтобы договориться, чтобы хотя бы попытаться найти компромисс, эта жадная тварь лишила меня самого ценного — моей женщины.

Софи погибла на месте. Шансов спасти ее не было ни одного. Когда ее нашли и вытащили из-под обломков, было уже поздно. Моя жена знала замок, но недостаточно хорошо для того, чтобы сориентироваться в его тайных коридорах во время обстрела. Софи не смогла быстро выйти, и я ей ничем не помог.

Я выбрал дочь не потому, что меньше любил жену, а потому, что ребенок был у нас на первом месте. Всегда.

Все лучшее с Софией мы отдавали Лесси, потому что она у нас одна. До рождения дочери я словно не жил, все меркло по сравнению с этим счастьем.

Мы планировали с женой второго ребенка и активно работали над этим, но вместо счастья рождения у нас были похороны. Сотни людей пришли попрощаться с Софией, тогда как я не верил, что этот кошмар происходит со мной. Со всеми нами.

Помню, как открыл глаза в больнице и совершенно не понимал, где я нахожусь. Что случилось, почему я в палате, а не дома с семьей. Пришел врач, сказал, что было нападение на замок и София не выжила. Я орал тогда. Если бы у меня был пистолет в руке, я бы его прямо там прикончил.

Я не верил, этого просто не могло случиться. Это словно было кошмарным сном, который стал явью. Кто угодно, но не она, только не моя София. Потому что она была центром моей вселенной, моей опорой, моим, блядь, маячком в этой жизни.

Шестнадцать лет брака не стереть одним махом, такое не забывается — и не прощается тоже. Никогда, ни за что на свете.

Это время, когда вы уже вросли друг в друга, когда вы целое, а после по велению какого-то ублюдка все рушится. И нет больше ни женщины, ни жены, ни матери. Лесси осиротела, весь замок вмиг осиротел.