Книга Любовь 50+, страница 56 – Анна Корнова

Мирон молча слушал жену, Елена Николаевна не выдержала:

— Что с Мариной?

— Сами у неё и спросите, – Мирон протянул тёще трубку и вышел из квартиры.

Уже заведя машину, Мирон вспомнил про оставленный у тёщи телефон, хотел вернуться, но представил смущённый взгляд Елены Николаевны, которая будет знать, что перед ней обманутый мужчина – и не вернулся.

Мирон не помнил, ни как он гнал машину в Елец, ни как возвращался домой. В ушах звенел ласковый голос жены: «Я сегодня весь день с мамой по врачам, потом по аптекам бегала. Вот только маму спать уложила…». Вспоминал стоящую в дверях Елену Николаевну – прямая спина, пышущее здоровьем лицо, громкий голос – намёка нет на недомогание. Но не могла же Марина наговаривать болезни на родную мать! И куда же она ездила эти два года?

Воскресным утром Мирон сходил в салон за новым телефоном, восстановил симкарту и стал ждать звонка жены. Должна же жена объяснить, что вчера с ней было. Сам не звонил, интуитивно боясь услышать новую ложь. Но Марина не позвонила, а приехала вечером в то обычное время, как и всегда, когда возвращалась из Ельца.

— Я вчера в аварию попала, но не стала тебе говорить, чтобы не пугать. В смысле не в аварию, а просто на приборной панели значки замигали. Я естественно дальше ехать побоялась. Пока автосервис нашла, пока мастера дождалась. Оказалось, что на сутки задержаться придётся. Я в мотеле ночевала. Ты почувствовал, что со мной беда – начал звонить. А я на нервах, зарядку от телефона дома забыла, пока нашла, пока зарядился. Я увидела твои пропущенные…

Марина подробно рассказывала про мастера из автосервиса, про то, как перенервничала за маму, за машину, а Мирон слушал жену и отчётливо понимал: врёт. Ему очень хотелось ей верить, но не получалось.

— И куда ты ехала? И вообще, куда ты постоянно ездишь? У матери ты не бываешь, – Мирон перебил жену.

Марина посмотрела на мужа и устало вздохнула:

— Ты же всё понимаешь. Зачем спрашивать?

— От тебя хочу наконец услышать правду, – Мирон говорил отрывисто, почти зло, но в глубинах души спряталась слабая надежда – он ошибается: сейчас выяснится, что жена попала в какую-то религиозную секту, или ещё что-то такое же фантастическое, но не такое для него страшное, как измена. Но услышал то, что и должен был:

— Я люблю другого человека. Очень люблю, – Марина говорила спокойно, как о чём-то буднично житейском. – Я давно собиралась рассказать и уйти, но думала после Нового года.

Мирон уставился на жену, словно увидел её впервые. Как это могло быть? Она обнимала его, прижималась ночью к нему, целовала, называла любимым, и того, неизвестного, тоже обнимала, тоже называла любимым!

В том декабре Мирон узнал, что такое адские муки, хотя разве способны самые страшные адские муки сравниться с тем, что он испытывал в последующие недели!

Новый год Мирон встречал один, впрочем, это громко сказано: «встречал». Никита предложил отцу провести новогоднюю ночь в его компании, но Мирон остался дома и стал напиваться. Прежде он не любил это состояние, однако теперь пил много, чтобы не так было больно и не ощущать пустоту, внутри себя. Марина приходила, забирала какие-то вещи, брезгливо морщилась, видя пустые бутылки и полную окурков пепельницу:

— Мирош, ты никогда столько не курил. Прекращай! И здоровье испортишь и квартиру провоняешь, – произносила жена без осуждения, весёлым голосом. Она была счастлива новой любовью и, как казалось Мирону, довольна тем, что он выбит из колеи.