Книга Любовь 50+, страница 8 – Анна Корнова

— На сколько будильник ставить? Завтра вторник, будешь утреннюю планёрку проводить?

— Планёрку проводить буду, – Михаил улыбнулся. – Потому и зашёл. Надо кое-какие бумаги в кабинете забрать.

— А чего не забрал?

— Сейчас заберу. Я не планировал задерживаться, пришёл, а тут Сашка. Грустная, недовольная. Ну, посудачили про её Дениса, футбол посмотрели. Я не стал ей ничего о нас говорить. Она из-за своего Дениса переживает, а я наши переживания начал бы добавлять. Девчонке своего негатива хватает. Сашка мне сказала, что родительский дом для неё – это место силы. Ты с ней сама поговори по-женски. Только меня, пожалуйста, совсем уж монстром не рисуй.

— Хорошо. Сама поговорю, – Люба кивнула. А чего она ждала от появления Михаила? Всё в субботу было ей сказано. И про новую любовь, и про внуков, и про климакс.

— И вот ещё. Ты мне вещи собери.

— Сам собирай свои вещи.

— Ладно тебе. Ты же лучше умеешь. Всё не надо. Пару костюмов, рубашки, носки… Ну, ты знаешь, что нужно на первое время. В дорожный баул сложи. Зимнее потом.

— Хорошо. Минут десять подожди.

— Не торопись! Ты устала, отдыхай. А завтра Игорь за вещами заедет. К которому часу его прислать?

— Не надо шофёра гонять. Я сейчас соберу. Чаю пока попей.

Люба пошла в кладовую, где стояли чемоданы и дорожные сумки, но взяла не их, а оставшийся после ремонта чёрный полиэтиленовый мешок для строительного мусора. В него она, зайдя в гардеробную, без разбора, даже с каким-то упоением швыряла из ящиков и с полок шкафов рубашки, трусы, галстуки и спортивные бейсболки. Она мяла вещи мужа, чтобы побольше запихнуть в мешок, кроссовка влезла левая, а в пару ей была брошена правая итальянская замшевая туфля; туда же была кинута теннисная ракетка и всё щедро посыпано из деревянной шкатулки элитным трубочным табаком.

— Забирай, – Люба втащила плотно набитый мешок на кухню.

Михаил уставился на мешок, заглянул внутрь и растерянно посмотрел на жену.

— Люба, зачем?!

— Что зачем? Табаком посыпала? Это от моли.

Люба не повысила голос, не нахмурилась. Она, казалось, безмятежно наблюдала, как Михаил, отпихнув ногой мешок, вышел в прихожую. Но, когда за ним громко захлопнулась дверь, плечи Любы задрожали, и она бессильно опустилась на стул.

Утром за завтраком Саша спросила у матери:

— Папа уже ушёл?

— Ушёл.

— Мне показалось, что он вчера немного напряжённый был. У него на стройках всё в порядке?

— Саш, он от меня ушёл, – выдохнула Люба.

— Вы поругались? – дочь жевала бутерброд и говорила неразборчиво. – Я догадалась, когда ты про дежурство вчера придумала, что вы в ссоре.

— Прожуй, потом говори, – автоматически поправила Люба, – подавишься.

— Тороплюсь, – Сашка залпом допила кофе, поцеловала мать. – Ты сегодня не очень хорошо выглядишь. Не ругайтесь с папой.

На этом обсуждение отношений родителей была завершено.

— Содержательно поговорили, – пробормотала Люба.

Александра её уже не слышала, она выбежала из квартиры, боясь застрять в пробке на Ленинском проспекте, а Люба в который раз за утро подумала про мешок, где вместо строительного мусора лежали вещи Михаила. Зачем надо было устраивать этот перфоманс? Повела себя как истеричная дура. А может, хватит, как говорила её бабушка, «фасон держать»? Нет, правильно, что ткнула Мишу носом. Указания приехал давать: «Собери мне вещи». В другой раз будет думать, что говорит, если не думает, что делает.