Книга Сон в летнюю ночь, страница 23 – Анна Корнова

— Я понимаю, что родила не обычного ребенка, а наследника трона. Будущий император должен с первых минут жизни пребывать рядом с престолом, и воспитанием его должно заниматься той, чьим преемником он станет. Но ведь он такой маленький, так хочется, дабы он был тут, в моей опочивальне. Виктория посмотрите, удастся ли мне быть рядом с моим ангелом по целым дням?

Виктория Чучухина понимала: ослабевшей после родов принцессе нельзя волноваться.

— Естественно будете. Вы же мать! Целыми сутками будете с сыном неразлучны. Будете сами и кормить, и купать Вашего малютку.

— И как скоро сие произойдет?

— Да через пару месяцев, — не задумываясь, ответила Виктория. А чего тут задумываться — и так понятно, что Анна Иоанновна к младенцу никогда никого не подпустит: ни его родную мать, ни отца.

Анна Леопольдовна горестно вздохнула, и Виктории подумалось, что не вздыхающей принцессу Браунгшйскую она ещё ни разу не наблюдала. Несмотря на румяные щеки и красивую гордую осанку, во всей фигуре принцессы было что-то печальное, даже трагическое. С какими бы словами Анна Леопольдова ни обращалась к Виктории, той всегда хотелось ответить: «Успокойтесь, всё наладится». Хотя, что могло наладиться у женщины, объявившей, что счастье для неё невозможно, поскольку она разлучена графом Линаром, с тем единственным, без которого вся дальнейшая жизнь — печальный путь. В бесчисленных романах, чтению коих было посвящено почти всё время принцессы, лишь такая любовь и описывалась. Некоторым героиням везло, и в конце книги судьба соединяла их с возлюбленным, но большинство так и завершало свою жизнь в верности и одиночестве.

Как-то за вечерним чаем, решив поделиться своими литературными пристрастиями, принцесса призналась:

— Всего более приятно читать те места, где описывается несчастная и пленная принцесса, говорящая с благородною гордостью. И так сладко мнить себя на этом месте.

— Сие Ваша высокая душа себя выказывает, — восторженно подхватил принц Антон Ульрих. Он всегда старался выказать своё уважение к устремлениям супруги.

— Смотрите, Анна Леопольдовна, не накаркайте, — перебила принца Вика, изумленная такими депрессивными мечтами принцессы.

— Виктория, как Вы такое можно говорить!

От волнения Антон Ульрих начинал коверкать русскую грамматику, но Вика подозревала, что это был его способ показать высокий уровень эмоций. Принц Антон вызывал у Виктории смешанное чувство: такой несчастный в тщетном старании понравиться собственной жене и такой же раздражающе нелепый. Интересно, ему Анна Леопольдовна про сильного и прекрасного Линара тоже рассказывает? То, что принц был в курсе этой несчастной любви, сомнения у Вики не вызывало: Анна Леопольдовна всему окружению мозги выклевала своим великим чувством.

Вечером, свернувшись у себя на узкой коечке, Виктория предалась размышлениям о нравах столетия, в которое её занесло. Вуколов вошел в комнату и сел на край кровати.

— Валер, это что за подстава была?!

— Удивляет: неужели не можешь без наездов?

— А то, что я здесь оказалась — не удивляет?

— Ко мне какие претензии?

— А какого фига надо было этот гадский порошок мне подсовывать?!

— А какого фига надо было по чужим сумкам шарить?

— А нечего было её на самом ходу ставить!

— Хватить акать, рассказывай, как живешь.