Книга Сон в летнюю ночь, страница 46 – Анна Корнова

— У Петра Первого был внук? Вот не знала, — Вика удивилась так, словно была специалистом по царским династиям.

— Отчего был? Голштинский наследник, сын покойной Анны Петровны, дочери царя Петра, жив по сей день.

— Анна Петровна — это сестра цесаревны Елизаветы Петровны? А если внук мог на престол претендовать, то Елизавета Петровна тоже тогда может? Она ведь даже не внучка, а дочь Петра Первого.

— Что Вы говорите, Виктория! — в разговор вмешалась Юлиана. — Как такое можно подумать! Карл Петер Ульрих не токмо внук Петра Первого, но и сын герцога Карла Фридриха Гольштейн-Готторпского, поэтому его могли бы рассматривать как наследника престола, а Елизавета — незаконнорожденная, к тому же её родительница Марта Сковронская была чрезвычайно низкого происхождения. Когда Верховным тайным советом решалось судьба престола, о Елизавете сказано было: «прачкиных дочек не обсуждаем». Да о каком престоле можно толковать! Эту царевну французский наследник не захотел в жены взять — слишком низкого рода. А Анна Леопольдовна — природная принцесса, дочь герцога и парфиророжденной царевны, жена принца Брауншвейг-Бевернского…

Виктория заскучала, слушая про безупречную родословную Анны Леопольдовны:

— Я всё поняла. Что ни говори, жениться по любви не может ни один, ни один король.

— Боже! Это Вы ещё об чём? Что эфтим Вы хотите сказать?

Пришлось спеть о том, что всё могут короли. Но пела Виктория намного хуже Пугачевой, и песня у слушательниц успеха не имела.

Как ни пыталась Виктория Чучухина, нагло спекулируя своим «даром» предугадывания, охладить любовные порывы Анны Леопольдовны, граф Карл Мориц Линар был приглашен в Петербург. О приезде саксонского посланника шептались по всему дворцу. Да что там по дворцу, появление вероятного фаворита обсуждалось по всему Петербургу.

— Я чаю, твоя Леопольдовна вконец ополоумела, — Роман Матвеевич Соболевский — Слеповран произнес тихо, как бы между прочим, но так, чтобы Виктория услыхала. Вика услышала и возмутилась:

— Это с каких ландышей такое заявление?

— Выписать Карла Линара из Дрездена означает втянуть Россию в борьбу на австрийское наследство, — Роман Матвеевич слегка натянул поводья.

— Чьего наследства?

Виктория приготовилась услышать про сундуки с золотыми монетами и драгоценными камнями, но князь развел кукую-то нудятину про саксонского курфюрста и наследственные договоры с Габсбургским домом. Вика заскучала, но перебивать не стала, Соболевский-Слеповран, как Вуколов, любил подолгу рассказывать о том, что ей было абсолютно неинтересно. И вообще Вика всё чаще замечала, как Вуколов был удивительно похож на Слеповрана; конечно, Валера не такой красивый, как светлейший князь, но что-то неуловимое во взгляде, повороте головы было… От размышлений о сходстве кандидата наук Валерия Вуколова и природного князя Соболевского-Слеповрана Викторию отвлек вопрос:

— Вот чаешь, какая бессмыслица начнется, ежели этот фат будет государственные дела вершить?

Виктория пожала плечами, о чем Слеповран говорил, она, задумавшись о Вуколове, пропустила. Кто назван фатом? Граф Линар, принц Антон, а может, Миних или Остерман.

— Вот и ты не знаешь. Да никто этого знать не может. Анна Иоанновна понимала, что она государыня, да и Бирон дураком не был, а эта парочка начудит — не расхлебаешь, — Слеповран недобро усмехнулся. — Хочется в волки, а хвост как у телки. Про твою Леопольдовну поговорка.