Книга Сон в летнюю ночь, страница 52 – Анна Корнова

— А что? Существуют грязные домыслы? Кто бы мог подумать! — Вика сделала гримасу удивления.

— Конечно, сушествуют. И граф Линар ощущает себя дюже неловко из-за этого. Вот давеча они с Остерманом заспорили о вспомогательном корпусе для австрийских союзников, так ему Остерман сказал, что не ума саксонского посланника дело.

— А женится на Юлии Мангусовне, так сразу его ума дела будут?

— Виктория, почем Вы ехидничаете? Понятно, что после женитьбы граф перейдет на службу российскому двору. Вот мой сердечный друг Юлиана готова оказать помощь и стать графиней Линар. Женитьба на Юлиане даст пребыванию графа во дворце законный статус и положит конец тем слухам, кои чернят меня, мать императора, в глазах подданных.

— Я что-то запуталась, — Вика действительно не могла разобраться в этом странном плане. — Зачем графу жениться на Юлиане, если у него к Вам давняя любовь?

— Как Вы не понимаете, Виктория, что граф тяготится слухами, он готов уехать из Петербурга, ежели положение не изменится. Но сиё приводит меня в отчаяние. Как бы Вы поступили, коли Ваша жизнь теряла смысл?

— Когда мне не хочется жить, я просто иду спать.

— Как у Вас всё просто, Виктория. Вы не понимаете, что такое высокие чувства. Без графа я не смогу жить! Я должна его видеть, говорить с ним — он единственная моя отрада в этой жизни, другого такого человека в моей жизни никогда не будет.

«Психушка по вам плачет», — вертелось на языке у Виктории, но вслух было произнесено, конечно же, другое. Всё-таки Виктория Чучилина была теперь придворной дамой.

— Реально не понимаю Вас, Анна Леопольдовна. Что значит, другой отрады в жизни не будет. Ещё как будет. Я ведь тоже раньше считала, что встретила мужчину своей жизни, а вот попала сюда — и другой мужчина стал главным в судьбе. Жизнь не останавливается — будет другой, которого полюбишь, прирастешь кожей, и он станет самым дорогим, а значит, действительно единственным, главным в судьбе. А то, что у Вас с Линаром, уж простите мою дерзость, — это впустую тратить энергию, слушать шёпот за спиной, терпеть унижение, чтобы говорить себе: зато я рядом с единственной любовью! Анна Леопольдовна, оно того стоит? Что Вы себя так дёшево цените? Вы же настоящая принцесса! А потом, у Вас же принц Антон есть, замечательный человек, между прочим. Вот только сегодня он мне сказал…

— Виктория, прекратите! Слушать этого не хочу! Вот Вы считаете, что граф Линар мне не нужен, коли есть принц Антон, пускай он рохля, однако добр и любит меня.

— И к тому же законный муж, — дополнила Вика.

— Погодите, Виктория, не перебивайте, лучше объясните, зачем Вам переживания, даримые князем Соболевским-Слеповраном, известным ловеласом, ежели подле Вас есть адъютант Мальцев? Вестимо, он не так красив, как князь, но он намного добродетельнее и выше князя по душевным заслугам. Разумеется, Мальцев Вам не законный супруг, но мог бы им стать, в отличие от князя, и я была бы счастлива поспособствовать этому сватовству.

Слова Анны Леопольдовны застали Викторию врасплох. Смотреть на Мальцева как на возможного супруга Вике никогда на ум не приходило: Мальцев — он такой уютный, понятный, но замуж она выйдет за Романа Матвеевича Соболевского-Слеповрана, потому что… оттого что….

— Что Вы, Анна Леопольдовна! Мальцев мне как брат, и замужество с ним — это будет смахивать на инцест.