Книга Сон в летнюю ночь, страница 87 – Анна Корнова

— Валер, ну, какой след? Ты не понимаешь, что у меня семья. Мы царевича Иоанна Антоновича усыновили.

— Царевича Иоанн Антонович?! Да ты не след в истории оставила, ты тут по полной наследила!

— Ты бы епанчу снял, жарко же. Сейчас мои встанут, я им скажу, что ты мой петербургский знакомец. Поужинаешь с нами. У нас рыбный пирог будет и расстегаи. Муж мой скоро вернётся, я вас познакомлю. Куда я от него? Я без него не смогу ни в будущем, ни в прошлом.

— Я тебе память сотру. Сможешь.

— Ты прямо как «люди в черном».

— Надо же, помнишь. А мне показалось, ты всё уже позабыла, — скривил губы Вуколов. С этими словами Валерий резко схватил Вику за плечо, она от неожиданности вскрикнула, и в её рот был засыпан горький порошок.

Виктория почувствовала резкую боль и потеряла сознание.

Виктория Чучухина проснулась на следующее после своего Дня рождения утро в состоянии тяжелейшего похмелья. Болела не только голова, но ломало и крутило всё тело. А что было самым ужасным — Виктория начисто забыла события прошедшей ночи, пыталась хоть что-нибудь припомнить, но все попытки были напрасны. Когда уходил Карасев, она была слегка навеселе, а что пилось после, вспомнить было невозможно.

В депрессивном состоянии Виктория зашла на кухню, где её ожидало новое открытие — вся посуда была перемыта и убрана — интересно, в каком состоянии она вчера убиралась? Или, может, Вуколов, храпящий сейчас на весь девятиэтажный дом (собственно, от его храпа Виктория и проснулась), перемыл посуду, пока новорождённая в одиночку напивалась за праздничным столом. Но зачем ей надо было так пить и каким паленым алкоголем можно было так травануться, Виктория не могла даже и предположить. Неужели текила имела на неё такое влияние?

— Нужно принять таблетки, должны же существовать какие-нибудь антипохмелины. Вот только как добраться до аптеки… — вяло ворочалось в разламывающейся голове.

Виктория села у окна и автоматически открыла пачку сигарет — курить не хотелось, а глазам представилась неожиданное зрелище: исчез сделанный накануне маникюр. Куда делись длинные, кораллового цвета ногти? Виктория ошалело рассматривала свои коротенькие ноготки, силясь понять, как же надо было нажраться, чтобы ночью вломиться в квартиру к маникюрше Лене с требованием спилить шеллаковую красоту, и при этом утром совершенно ничего не помнить.

На кухню, красиво потягиваясь, вышел Вуколов:

— Ну что, пьяница-мать — горе семьи, — ухмыльнулся он, наливая воду в чайник.

— Валер, что тут вчера было?

— Твой День рождения.

— А чего я пила?

— Всё, что не успел спрятать.

— И с чего это я?

— От осознания тщетности попыток выйти за меня замуж. Так вот, я подумал — выходи, раз так замуж чешется, а то сопьешься, — Вуколов аккуратно мял в чашке ломтик лимона: он всегда пил чай с лимоном.

Виктория вновь достала сигарету, положила назад, достала другую, снова убрала… О чём она думала в эту звездную минуту, когда сбылось заветное? Всё, чего она хотела в течение последних пяти лет — это выйти замуж за Вуколова. Теперь мечта преобразилась в реальное предложение руки и сердца, и оказалось, что надо было для её воплощения всего-то лишь напиться до беспамятства. Виктория перебрала все сигареты в пачке, так и не проронив ни слова. Это было странно, ведь обычно она болтала без умолку, и никакая головная и прочие самые яростные боли не смогли бы заставить её выдержать паузу.