Книга Королева держит вертикаль, страница 38 – Анна Корнова

— Три месяца переписки — роман в письмах.

Новость требовала обсуждения. Обычно немногословный Вадим подробно стал рассказывать о брате: «Это я всю жизнь с клюшкой пробегал, а он компьютерный гений». Влада узнала и про то, как после смерти жены Роман посвятил себя воспитанию сына, а год назад взял на себя заботу о племяннике покойной жены, прикованном к инвалидному креслу. Мальчик осиротел, когда оба родителя погибли в аварии, и, оформив опекунство на бывшую тещу, Роман взял мальчика к себе.

Влада вспомнила Полинкины рассуждения «Денис не стал бы пять лет наших мальчишек тянуть». Действительно, мало кто из мужчин на такое способен. Вот почему, если женщина остается одна с детьми, никого не удивляет, как она все силы тратит, чтобы поднять детей? А если мужчина, оказавшись без жены, не запил, не загулял, не отдал ребенка родственникам, то он герой, им все восхищаются.

— Ты меня не слушаешь, — вывел Владу из задумчивости Вадим. — Извини. Я понимаю, что тебе эти семейные истории не интересны.

— Нет, что ты! Очень даже интересно. И потом, я тебя слушаю: «Роман сделал для племенника детский силовой тренажер».

— Да, Ромка, конечно, молодец. Мне до него как до луны.

И тут у Вадима заиграл телефон.

— Зинаида Васильевна, вызывайте врача, я деньги сейчас переведу. Хорошо, я приеду.

— Кто-то заболел?

— Ничего особенного, — Вадим натягивал куртку.

— Опять что-то с твоей женой? — догадалась Влада.

— Да.

За Вадимом захлопнулась дверь. Ну, помог ёлку собрать, и на том спасибо. Вероятно, его жена тяжело больна, но он не желает находиться рядом с инвалидом — препоручил её соседке. Действительно, ему до брата как до луны. Влада вздохнула — правильно Вероничка говорит: «Все козлы, и исключений в этом правиле нет». Вот Вадим, такой основательный, серьёзный, впечатление воплощенной ответственности, а развелся с больной женой, предал, другими словами. Влада вздохнула, что-то она много про Вадима думает.

Звонок Веронички прервал размышления о больной и брошенной жене Вадима.

— Влад, что я тебе расскажу! Я только из ресторана.

— Надеюсь, не с поминок.

— С каких поминок? А, это я в прошлый раз тебе после поминок звонила. Сегодня я с лепёхинского дня рождения.

— Ты к нему вернулась? Или он к тебе?

— Никто никуда не возвращался. У Лепёхина неожиданно деньги завелись: какой-то китайский галерист его пейзажи с берёзками купил и договор заключил на дальнейшее сотрудничество. Вот Лепёхин и гусарил — день рождения в ресторации справлял. Ресторан, разумеется, дерьмовенький, но для Лепёхина всё, что не фуд-корд, это крутизна.

— А тебя зачем пригласил? Восстановление былых чувств?

— Я должна была съесть греческий салат, обезуметь от значительности Лепёхина и кусать себе локти.

— Вот с этого места поподробнее.

— Я тебе сейчас другие подробности расскажу. Ко мне в ресторане твоя Лика Ванина подошла и говорит, как она по тебе скучает.

— Что мне все говорят «твоя Лика», она уже давно не моя.

— Не перебивай. Я не трезва и могу мысль потерять. Короче, Ванина твоя там с какими-то бабами и лысым мужиком, похоже, Новый год трудовым коллективом отмечали. Меня увидела, подошла, пьяная в сиську, еле на ногах стоит, и давай лить пьяные слёзы, как по тебе скучает, как тебя любит и страдает от недоразумения. Представляешь, эта пьяная дрянь так и сказала: «недоразумение»! Просила, чтобы я тебе объяснила, что на неё тебе нельзя обижаться, мол, муженёк твой её преследовал, но она с ним не живёт. Потом на Лепёхине повисла: пьяные женщины — его контингент.