Онлайн книга «Интернет-романс»
|
Михаил Все строится на жертвенности и великодушии. Все хотят получать адекватный ответ. Вот ситуация: я готов отдать все, но у меня ничего нет. Вторая ситуация: я готов отдать все, но от меня ничего не требуют. Третья ситуация: я готов отдать все, но этого недостаточно. Четвертая ситуация: я готов отдать все, но это никому не нужно. И пятая ситуация: я готов только потреблять. Мария Но ведь случается совпадение уровня эмоциональных затрат — это и есть прочные отношения. Михаил Всегда нужно что-то третье, что определяет наше отношение к друг другу. Поиск этого третьего самое трудное. И ещё, мужчина всегда остается инструментом в руках женщины. Вспомни наполеоновскую фразу: «Мы управляем миром, женщины управляют нами». ГЛАВА 9 Январь пролетел в праздничном вихре. Праздником был каждый день: я просыпалась с улыбкой, оттого что в моей жизни присутствовал Миша Князев, нереально красивый, бесконечно любимый, самый лучший из всех мужчин на свете! Что-то происходило на работе, дома, но всё это проходило мимо меня. Мои дни складывался из обмена сообщениями в Ватсапе, ожидания звонков и встреч. То, что не имело отношения к Мише Князеву, не касалось и меня. Пасмурным февральским утром мы ехали в наш загородный дом; конечно, конечно, он был домом Князева, а никаким не нашим, но в мыслях я его называла именно так. У меня там было своё кресло, свой плед, своя чашка тонкого полупрозрачного фарфора с весёлой надписью «Марусенька». Князев всё время молчал, а когда я заговорила, попросил не отвлекать его от дороги. Что-то у него не ладилось: был напряжен, безотрывно смотрел на пустое шоссе, хмурился. Молча доехали, молча вошли в дом, в молчании я пошла на кухню разбирать привезенные продукты. Я все расставила на полках холодильника, достала сковородку, чтобы жарить эскалопы — Миша не появлялся. Обычно он крутился вокруг меня, смешил, целовал, щекотал, а тут вдруг пропал. Я зашла в комнату, Князев неподвижно сидел в кресле, уставившись на напольную вазу. — Мишунь, салат маслом или майонезом заправлять? — Чем хочешь, — голос раздраженный, злой. — У тебя что-то случилось? — подошла, попробовала обнять. — Ты можешь оставить меня в покое! — не сказал, заорал Князев. Он резко поднялся и ушел в спальню, хлопнув дверью. Такого никогда между нами не бывало, да и ни с кем у меня не бывало, чтобы ни с того, ни с сего накричали, демонстративно ушли. Может, я чего не так сделала? Если всегда сдержанный Миша Князев вспылил, значит, довели, а тут ещё я бестактно пристаю. Впрочем, в чем моя бестактность, неужели в том, что спросила причину плохого настроения? Неприятно, конечно, но, видимо, я чего-то за собой не замечаю — навязчивость, болтливость, надо себя контролировать. Вспомнилась песенка, которую в детстве много раз слышала у походного костра: «Всю себя измучаю, стану я самой лучшею, по такому случаю ты подожди…». Папа был заядлым туристом — песни под гитару и походные байки составляли его духовную пищу. Этим он донимал маму, читавшую журнал «Иностранная литература» и посещавшую все выставки в Пушкинском музее. А чем я доняла Князева? Я приготовила ужин, разложила красиво на тарелках жареное мясо, как Миша любит, посыпала зеленью и аккуратно приоткрыла дверь в спальню: — Мишенька, ужин готов. |