Книга Сердолик – камень счастья, страница 81 – Анна Корнова

— Чего дрожишь, как осиновый лист? Шампанского выпей, расслабься, — Агатов был настроен благодушно.

— Я не дрожу, просто чувствую себя неважно.

— Ну, началось. Ещё расскажи, что голова болит, — Агатов рассмеялся, видимо, он посчитал свои слова смешной шуткой. — Если есть не хочешь, пошли в спальню. Течка у тебя кончилась, покажешь на что способна.

Неприкрытая похоть вызвала у Алины приступ тошноты.

— Мне надо в ванную.

— Проводи, — распорядился Агатов, и молчаливая женщина повела Алину на второй этаж, к спальне.

Алина долго с омерзением вспоминала обрюзгшее тело Агатова. Он навалился на неё, хрипя, безо всяких прелюдий вошёл в неё и стал резкими толчками двигаться в ней, а она в отчаянии выгибалась, принимая грубые ласки, поцелуи и укусы. Алина думала, что потерпеть придется минут десять, но она ошиблась: Агатов не давал ей покоя всю ночь. «На виагре он что ли?» — думала измученная Алина, когда Агатов в пятый раз наваливался на неё мохнатой грудью. Лишь под утро Павел Андреевич заснул, крепко держа руку измученной девушки. Алина провалилась в тяжёлый сон, когда открыла глаза, солнце освещало спальню. Агатов громко сопел рядом. Она тихонько встала, хотела пойти принять душ, но побоялась, что из смежной со спальней ванной звук воды разбудит Агатова и вакханалия начнётся вновь. Тихо оделась, выбралась из спальни, на первом этаже её остановил охранник:

— Куда? Приказа выпускать не было.

— Какой приказ? Павел Андреевич спит, а мне домой надо!

— Сейчас узнаю, что с тобой делать.

Пока охранник кому-то звонил Алина посмотрела в зеркало: помятая, лохматая, круги под глазами, шея в засосах… Ужас какой-то, а не красавица Алина Рождественская.

Из глубины дома вышел Максим:

— Поехали, отвезу тебя, — прищурясь, посмотрел на Алину, хотел добавить что-то ироничное, но сдержался.

Неподалёку от Митиного дома высился торговый центр.

— Макс, останови здесь, — попросила Алина. — Сходи в Перекрёсток, купи мне бутылку водки.

Максим без вопросов пошёл в магазин. Алина достала из сумки телефон, включила звук — несколько десятков пропущенных звонков от Мити, один от отца. Захотелось услышать отцовский голос, уткнуться лбом в папино плечо, чтобы он погладил по голове, пожалел. И ещё очень захотелось к маме, под родное крыло. Набрала номер:

— Пап, привет! Ты чего звонил?

— Просто так. Узнать, как твои дела. Ты не звонишь, мама говорит, что никак квартиру не можешь выбрать.

— Ты чего с ней общаешься?

— Алин, давай это будем не по телефону обсуждать. Инна вчера приезжала. Замуж выходит.

— Ты серьёзно? За кого?

— Врач, с ней вместе работал.

— Не Мишкин, случайно?

— Не знаю фамилии. Зовут Дмитрием.

— Плюгавенький такой, востроносый.

— Да, невысокий. Инна беременная, академку взяла, хочет с этим доктором в Даниловск ехать.

— За каким?

— У него там какие-то карьерные интересы.

К машине подошёл Максим с пакетом из Перекрёстка.

— Ладно, папуль, пока. Я на неделе, может быть, подъеду. Ты Инне привет передавай и мои поздравления! Только обязательно передай, не забудь!

Максим завёл машину, указал на пакет:

— Я там водки взял и закусить кое-чего.

— Спасибо! — Алина кивнула. Мысли её уже были заняты другим. Какую-то странную новость отец рассказал. Она сестру насквозь видела, представляла, как тяжело было для Инны с Митей расстаться. Умеет Инка проблемы создавать там, где их нет. По Алининым представлениям, ещё долго должна была Инна переживать из-за Мити, а она, пожалуйста, уже от Мишкина залетела и замуж за него выходит. Впрочем, может, этот брак именно от переживаний — от отчаяния Инка под трамвай могла лечь, не то что под Мишкина.