Книга За поворотом новый поворот, страница 4 – Анна Корнова

Однажды Галина Павловна нашла у дочери успокоительное. Полина, опасаясь резких комментариев, не рассказывала матери, что давно уже ходит к частному врачу, чтобы подавить чувство постоянной тревоги, и без таблеток не может ни спать, ни бодрствовать. Расплакавшись, она призналась, что её видимое семейное благополучие имеет безобразную изнанку. Но мать её перебила: «Чтобы больше этого не слышала! Напридумывала себе черте чего. Ты не знаешь, какие мужья бывают. Живешь без ругани, в достатке, и всё тебе мало. Тебе алкаша нужно, чтобы не в дом деньги нёс, а из дома вещи на пропой выносил, вот тогда бы у тебя действительно тревожность была, во тогда бы поняла, что на таких, как Денис, молиться надо. Поговорить ей видите ли не с кем! Со мной поговори».

Так и жила Полина, имея все атрибуты счастливой жизни и не делясь ни с матерью, ни с подругами тем, что скрывалось за фасадом семейного благополучия. Её подруга Влада любила стихи Ахматовой и часто цитировала красивые строки. Одно двустишие застряло в памяти Полины.

В узких каналах уже не струится — Стынет вода.

Здесь никогда ничего не случится, — О, никогда!

Это про неё стихи, думала Полина, это в её жизни никогда ничего не случится. Так и будет она вечно успокаивать себя тем, что детям нужен отец, что в доме уют, и при этом плакать по ночам, пить антидепрессанты, и изо всех сил стараться сохранить то, что она называет семьёй.

Полина лежала и думала о ночном звонке, а в памяти сами собой всплывали прошлогодние события, когда тёплым осенним вечером позвонила Влада:

— Как насчёт того, чтобы в субботу в Салтыковку прокатиться, пока погода не испортилась?

В Салтыковку, значит, в гости к Вероничке. Впервые Вероника привезла подруг туда после летней сессии на первом курсе. Водила по старому, ещё дореволюционному, дачному посёлку, будто экскурсовод объясняя: вот на этой улице жил Мейерхольд, а на той — Андрей Белый, а вон за тем забором — дворец Бранцалова. В старом дачном доме из потемневших бревен жила бабушка Вероники, такая же, как внучка, разговорчивая и весёлая. Сидели на полукруглой веранде, смеялись, пили чай из разноцветных чашек, в воздухе был разлит опьяняющий запах пурпурно-фиолетовой сирени, растущей у крыльца, и Полина неожиданно почувствовала себя абсолютно счастливой. Уклад дома Вероничкиной бабушки был совершенно не похож на чопорный порядок, царивший доме Полины — разноцветные чашки из разных сервизов, беспорядочно разбросанные диванные подушки, стоящие в углу стопки журналов — всё это Полинке, привыкшей к строгой симметрии во всем, показалось удивительно милым. И ещё её удивляли отношения между обитателями этого дома, изумляли мелочи: разбитая Вероничкой чашка стала не поводом к осуждению, как было бы в семье Полины, а дала возможность бабушке радостно объявить, что вот-вот произойдёт что-то замечательное, ведь «посуда бьётся к счастью». Потом ненадолго заехали Вероничкины родители, шутя рассказали, что хотели привезти на дачу ненужные детские санки, но уже подъезжая к даче обнаружили, что оставили их дома. И опять все смеялись, припоминали подобные случаи рассеянности, а Полина с изумлением наблюдала, что никто никого не ругает за несобранность. И сами родители Вероники, держащиеся за руки, вызвали удивление Полины: её родные всегда делали замечания друг другу, мать раздраженно говорила об отце, он, в свою очередь, указывал матери на её тяжёлый характер, да и в семье её тётки, и в семьях знакомых было то же — никто спустя годы не ходил, держась за руки, не смотрел с любовью друг на друга. Полина как-то спросила Вероничку: