Книга Букет белых эустом, страница 31 – Анна Корнова

А через несколько дней владельцу магазина донесли, что Кира регулярно не пробивает чеки и забирает выручку себе. Была проведена ревизия списания цветов, и, хотя вина Киры не была доказана, её уволили. Девушка растерялась: почему оболгали? Почему мир снова ополчился против неё? Наверное, правильно сказала ей мать: кто-то порчу навел, и теперь всегда будут вокруг виться интриги и враньё. Но долго горевать Кира не могла себе позволить: надо было платить за комнату в коммуналке, которую Кира снимала у супругов-алкоголиков, обувь требовала починки, и есть почему-то хотелось постоянно. Новое место работы отыскалось довольно быстро — оказалось, что в огромном городе флористов с опытом не так уж и много, и специалист, знающий, что такое первичный цветок, а что вторичный, умеющий сохранить срезку и правильно собрать букет, на вес золота.

Постепенно с работой у Киры всё наладилось, она уверенно заняла место ведущего флориста дорогого цветочного салона в самом центре Москвы, но ни с кем из сотрудников не сближалась, обычной женской болтовни не поддерживала, производя впечатление высокомерной гордячки. И мало кто догадывался, что молчаливая и строгая Кира не смотрит свысока на окружающих, а боится подпустить к себе, боится быть вновь обманутой, униженной, боится поверить людям. Её московское существование можно было описать двумя словами «дом — работа». Домом была съёмная десятиметровая комната в старой коммуналке, куда Кира приходила поспать, чтобы набраться сил для трудового дня, остальное же время отдавалось работе. И хотя в салоне за Кирой закрепилось прозвище Снежная Королева, но к её мнению относились с уважением, с нею считались. А ещё Кира постоянно училась — мастер-классы и курсы флористов стали неотъемлемой частью её жизни.

Комната, которую снимала Кира, выходила окном на серую стену торца соседнего дома, солнце не заглядывало сюда даже в светлые летние дни, но наша героиня считала, что ей с жильём повезло: во-первых, по столичным меркам, недорого, а во-вторых, соседи хорошие — вежливая старушка Екатерина Павловна и весёлый студент Лёха. Лёхе комната досталась от деда, а Екатерина Павловна родилась и выросла в этом старом, ещё до революции построенном доме. В девяностые жизнь в центре Москвы начала стремительно меняться — нувориши расселяли коммуналки, представляя жильцам дешёвые, зато отдельные квартиры на окраинах и в области, но каким-то чудесным образом квартира в переулке около Суворовского бульвара осталась в прежнем состоянии. Комната, которую снимала Кира у сильно пьющей супружеской пары, живущей в бирюлёвской новостройке, вероятно, когда-то была комнатой прислуги — узкий длинный пенал с окном-бойницей. Поэтому завтракать Кира предпочитала на просторной кухне с огромным арочным окном. В это время остальные жильцы ещё спали, за высоким окном текла размеренная жизнь просыпающегося города, бодрящий аромат сваренного Кирой кофе витал над столами соседей, тянулся на лестницу чёрного хода.

— Меня, как в рекламе, разбудил запах кофе, — в дверях кухни появился Лёха.

— Доброе утро! — Кира прервала созерцания прохожих.

— Утро добрым не бывает, особенно в понедельник, — Лёха демонстративно зевнул, потянулся. — Слушай, у меня друг женится, можешь пару букетов незадорого подогнать?