Книга Букет белых эустом, страница 59 – Анна Корнова

— Вот, посмотрите, — Кира протянула распечатанные результаты анализа ДНК. — Совпадение девяносто девять и девять десятых процента означает, что Ульяна моя дочь.

Людмила Михайловна ошарашенно рассматривала распечатку.

— Ты вверх ногами держишь. Переверни, — Кира хотела поправить листок, но мать отвела её руку.

— Выходит, ты не мертвого родила, а живую девочку?

— Выходит.

— И как же это вышло-то, что я только сейчас это узнаю? — Людмила Михайловна повысила голос.

— Это и я только сейчас узнаю, а Кирилл ещё даже не знает.

— Погоди про Кирилку своего. Ты мне объясни, как это получилось, что ты знала и столько лет молчала.

— Мам, ты чего? Я сама только узнала.

— Не знала, а вот где-то её нашла, случайно! — Людмила Михайловна кивнула на Ульяну. — И в дом привела. Ты из меня дуру не делай, я и так с тобой скоро с ума сойду!

Ульяна слушала перебранку матери с дочерью и не могла понять, спит она или на самом деле выяснилось, что она дочь Киры, а листочки с непонятными цифрами — ответ на тревожащий вопрос о биологической матери. Неужели, действительно, умирая, мама уговорила высшие силы найти для Ули потерянных родителей, чтобы поддержали, не дали пропасть. От этих мыслей Ульяна разрыдалась: мамочка, пусть неродная, но самая дорогая, самая лучшая, как же плохо без тебя!

Кира с матерью замолчали и повернулись к Ульяне:

— Ты чего? На водички попей, — засуетилась Людмила Михайловна. — Я сразу, как тебя увидела, так и подумала: Зотова.

— Я всё сейчас постараюсь объяснить, — Кира качнула головой, словно прогоняя ненужные мысли. — Правда, я ещё сама до конца не разобралась, но, мне кажется, я понимаю, кто это сделал, понимаю, зачем, но не могу понять: как так можно было до такой бесчеловечности дойти!

Кира, как могла, попыталась передать, что рассказал ей в больнице Кирилл о желании мачехи сделать наследниками Федулова семью своей дочери и устранении всех, кто мог конкурировать со Златой.

— А по Конашову зачем надо было слух распускать? Мало того, что жизнь людям искалечили, так ещё и опозорить решили, — Людмила Михайловна всхлипнула. — Ты вспомни, чего было-то!

— Зачем мне вспоминать? Я не забывала. Во сне часто вижу, как иду по улице, а за спиной перешёптываются.

Ульяна притихла в углу кухонного дивана; она думала, как можно быть такими злыми — чтобы добить человека, напридумывали такое, что тётя Ира до сих пор помнит. Радоваться тому, что у неё нашлась родная мать, Ульяна не могла, не вязалась деловая элегантная Кира с её представлением о том, какая у неё могла быть настоящая мать. Про отца Ульяна не думала вовсе, хотя из рассказа Киры поняла, что тот, в больнице, кому она носила банку с грибами, её биологический отец. Слишком много неожиданной информации вывалилось на девушку, и мысли почему-то возвращались к родному дому. Конечно, он был не такой роскошный, как квартира Киры, но ей там было хорошо, это был дом, где царила любовь…

— Ладно, ещё поговорим, будет время, а сейчас ужинать пора, — поставила точку в непростом разговоре Людмила Михайловна.

Кира молча кивнула, уставясь в телефон, она отправляла Кириллу результаты анализов. Когда она брала у него образец слюны, Кир только плечами пожимал («Кира, это глупость безумная. Ты сериалов пересмотрела. Выбрось из головы. Было и прошло. Давай с чистого листа начнём»), но, при этом уже несколько раз с небрежным видом интересовался: «И что в твоей лаборатории нарисовали?».