Книга Прости меня, отец, страница 138 – Катерина Сент-Клер

— Иден в полном порядке, – говорит Роман, наблюдая за мной со смесью беспокойства и признательности, пока я с трудом подбираю с земли его дротики.

— Ну, если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится… – продолжает женщина, ее непрошеный взгляд задерживается на Романе.

— Нет, не понадобится, – резко обрываю я ее. – Я уверена, что ваш муж ищет вас где-то не здесь.

Женщина поворачивает голову в мою сторону, на ее лице – шок и возмущение:

— Что?..

— Простите, – огрызаюсь я ледяным тоном. – Неужели мы так и будем стоять здесь и делать вид, что вы не пялитесь на промежность отца Брайара?

Ее глаза расширяются в недоумении, а взгляды небольшой толпы вокруг нас усиливают напряжение. Роман крепче стискивает мое плечо, его собственное беспокойство нарастает по мере того, как он наблюдает за развивающимся противостоянием.

Лицо женщины искажается от недоверия и раздражения, она снимает очки, и теперь ее взгляд вновь устремлен на меня. Она пытается спрятать усмешку за ладонью, но видно, что что она взбешена.

— Я думаю, что тебе не стоит говорить со мной в таком тоне, когда твои руки выглядят…

— Как? – я прерываю ее, мой голос холоден и тверд. – Как будто я их режу? Вот новость: так и есть. Обычно это делается для того, чтобы держать таких, как вы, на расстоянии. Будете продолжать делать вид, что я ошибаюсь, или уйдете ныть к человеку, для которого выставляете напоказ это громоздкое кольцо?

Лицо женщины бледнеет, когда она смотрит на Романа, ее шок очевиден.

— Иден, ты ведешь себя крайне непочтительно…

— Да, отец? – отвечаю я, в моих словах звучит намеренная провокация. – Вы собираетесь что-то с этим делать или так и будете стоять, держась за…

Глаза Романа расширяются, на его лице появляется выражение искреннего удивления. Кажется, он на мгновение ошеломлен моей дерзостью.

— Что ж, я еще никогда…

— Иден, живо пойдем со мной, – приказывает Роман, его тон становится суровым и властным. Он подходит ближе, его голос тих, но напряжен: – Хватит с нас игр.

Он крепко хватает меня за запястье, отрывая от тира, ощутимо торопясь. Торжествующая ухмылка появляется в уголках моих губ, когда мы оставляем сплетничающую толпу позади.

— Неудивительно, что Дэвид попросил отца взять ее под надзор, – слышу я чей-то шепот, слова, сдобренные ложью, которой Роман кормил моего отца.

Роман ведет меня к фотобудке, подальше от посторонних глаз. Когда он открывает дверь и заталкивает меня внутрь, я прислоняюсь спиной к стене и смотрю на него с вызывающей ухмылкой. Он закрывает и запирает дверь, и в маленькой кабинке раздается характерный щелчок.

— Что? – спрашиваю я дразнящим тоном. – Разве я не могу немного повеселиться?

— Мы здесь именно для того, чтобы веселиться, Иден, – отвечает Роман, его голос тверд, почти торжественен в своей серьезности. – А теперь встань передо мной на колени.

Я изучаю его со смесью вызова и любопытства, мысли мечутся в голове, пока я взвешиваю свой следующий шаг.

— То, что я сделала, было совершенно оправданно.

— Ты разозлилась, потому что увидела, как те женщины смотрят на меня, – отвечает он, подходя ближе. – Ты приревновала. Приревновала из-за их взглядов, из-за их любопытства по поводу того, что у меня в штанах. Так почему бы тебе не показать мне, насколько ты ценишь то, что тебе дали? – его голос становится низким, а в его тоне безошибочно угадывается нотка возбуждения.