Книга Прости меня, отец, страница 38 – Катерина Сент-Клер

Он берет меня пальцами за подбородок и поднимает голову, чтобы снова встретиться взглядом. Его прикосновение теплое и нежное, и я чувствую, как щеки горят от этого внимания.

Не могу сдержаться и не послать ему улыбку, хоть бы и неловкую.

— Хотелось бы увидеть это снова…

— Иден? – где-то на периферии звучит глубокий голос, который я слушала в динамике прошлой ночью и который мгновенно посылает тепло по всему моему телу.

О нет.

Вскинув голову, я вижу, что Роман смотрит на нас, крепко сжимая в пальцах свой картонный стаканчик, Лука убирает ладонь от моего лица.

— Ром… Отец Брайар, – поправляюсь я.

— Фолкнер, – слегка улыбается он, изображая обходительность, хотя взгляд его остается гневным.

Он ревнует?

Сообщения, которые я отправила прошлой ночью, остались неотвеченными. Может, это всего лишь мой ум, который нашептывал обманчивые мысли более рациональной части меня, так что вчерашнее любовное приключение со священником я объяснила себе как что-то наподобие фантазии на один раз, которую он до смерти хотел воплотить, потому что держал целибат так долго.

— Что у тебя за друг? – Роман указывает на Луку.

— На самом деле мы только встретились, отец, – улыбается Лука, протягивая Роману руку. – Лука Торн.

— Роман Брайар, – бесцветно говорит он, разглядывая пустой стул рядом со мной.

— Что ж, отец, как вы видите, мы заняты, – выпаливаю я, взглядом умоляя Романа просто уйти.

— Не думаю, что Лука будет возражать, если я посижу здесь, допивая кофе. Не так ли, Лука?

Тот выдавливает улыбку и жестом позволяет присоединиться.

Я уверена, что в большинстве случаев любой благочестивый католик пригласил бы священника, если бы он был на моем месте, наверняка боясь, что иначе он вызовет гнев Господа.

Но большинство священников – совсем не Роман, и они не выглядят, как он.

Роман снял худи, в котором я видела его недавно, и теперь стоял перед нами в однотонной облегающей футболке, того же черного цвета, что и его штаны. Он выше ростом, его фигура впечатляет больше, чем Луки, и, будучи старше, он крепче сложен. Когда он подходит к нам, я замечаю четко очерченные мышцы под его футболкой и задумываюсь о его физической силе. Мой взгляд задерживается на татуировке, ползущей по его шее, я вижу часть ее замысловатого рисунка – сложный узор из переплетающихся черных лоз и шипов.

— Конечно же нет, отец, – улыбается Лука.

— Отлично. Иден, а ты?

Он прекрасно знает, что я против. Но если я буду показывать характер Роману в присутствии Луки, возникнут вопросы, на на которые я бы не хотела отвечать. Придется быть милой.

Когда Роман занимает место прямо рядом со мной, его запах наполняет мои ноздри. Его нога слегка касается моей, когда он устраивается на стуле поудобнее, но вместо того, чтобы убрать ее, он удерживает ее на месте. Он кладет левую ладонь на бедро и откидывается назад, шире расставляя ноги.

— Итак, Лука, я вижу, ты носишь крест. Какую веру ты исповедуешь? – спрашивает Роман, как будто ему не насрать.

Чего он хочет добиться?

— Католицизм вообще-то. Простите, отец, но вы выглядите слишком молодо, чтобы быть священником, – осторожно говорит Лука, но я чувствую сомнение в его голосе, пока он ждет ответа от Романа.

— Телом – может быть, но разумом – нет, – вздыхает Роман. – Приходи в церковь как-нибудь. Семья Иден очень вовлечена в ее жизнь.